Манифест Коммунистической партии

Манифест Коммунистической партии

Авторы: Карл Маркс и Фридрих Энгельс

Год и место первой публикации: 1848, Великобритания; 1872, США (английский перевод)

Издатели: Коммунистическая Лига; Вудбулл энд Клафинс Уикли

Литературная форма: nonfiction

СОДЕРЖАНИЕ

В «Предисловии к английскому изданию 1888 года» Энгельс заметил, что «история «Манифеста» до известной степени отражает историю современного рабочего движения», и определил его как самое интернациональное произведение во всей социалистической литературе. И все же он признавал, что существуют значительные различия между социалистами 1847 года, «приверженцами различных утопических систем», и коммунистами — той частью рабочих, «которая убедилась в недостаточности чисто политических переворотов и требовала коренного переустройства общества…»

Это определение ведет к центральной проблеме первого раздела — классовой борьбе. Эта борьба между угнетателем буржуазией, и угнетаемым — пролетариатом, существовала на всем протяжении истории, а также в середине и в конце XIX века. Буржуазия, приравненная к капиталу, развивалась по мере развития пролетариата. Последний определяется как «класс современных рабочих, которые только тогда и могут существовать, когда находят работу, а находят ее лишь до тех пор, пока их труд увеличивает капитал».

Буржуазный класс возник в экономической системе феодализма, на смену которой пришла мануфактурная система; она должна была удовлетворять спрос новых рынков, продолжающих расширяться, возникающих мировых рынков. Политически подавляемое феодальным дворянством в существовавшей ранее системе, промышленное среднее сословие, само по себе революционизировавшееся с развитием промышленности получает власть и контроль. «Современная государственная власть — это только комитет, управляющий общими делами всего класса буржуазии».

Завоевав политическое господство и радикально изменив формы и масштабы производства, буржуазия изменила лицо общества. Вследствие облегчения коммуникации, все нации, даже наиболее примитивные, были вовлечены в цивилизацию. Города стали господствовать над деревнями, городское население значительно возросло. Результатом этого стало создание моделей зависимости: аграрные регионы зависят от больших и малых городов; отстающие страны зависят от развитых. Помимо этого буржуазия уничтожила феодальные, патриархальные отношения, «избавила от священного ореола все роды деятельности» и свела семейные отношения «к чисто денежным».

Она превратила личное достоинство человека в меновую стоимость и поставила на место бесчисленных пожалованных и благоприобретенных свобод одну бессовестную свободу торговли. Словом, эксплуатацию, прикрытую религиозными и политическими иллюзиями, она заменила эксплуатацией открытой, бесстыдной, прямой, черствой.

Еще одним последствием централизованного производства была концентрация собственности в руках немногих частных лиц; буржуазия создала «более грандиозные производительные силы, чем все времена все предшествующие поколения, вместе взятые». Контроль над этими средствами производства наделяет социально-политической властью. Такие перемены определяются как постоянные: «…история промышленности и торговли представляет собой лишь историю возмущения современных производительных сил против современных производственных отношений…». Это приводит к кризисам торговли, во время которых существующие продукты и созданные ранее производительные силы уничтожаются. «Оружие, которым буржуазия ниспровергла феодализм, направляется теперь против самой буржуазии». Люди, которые завладеют оружием уничтожения, — это современный рабочий класс, пролетарии.

Индустриализация привела к тому, что труд пролетариев потерял самостоятельный характер. Труд рабочего как простого придатка к машине приводит к уменьшению ценности рабочего: она равна, в сущности, стоимости производства плюс средства к существованию и продолжению рода.

Как рядовые промышленной армии, они ставятся под надзор целой иерархии унтер-офицеров и офицеров. Они — рабы не только класса буржуазии, буржуазного государства; ежедневно и ежечасно порабощает их машина, надсмотрщик и прежде всего сам отдельный буржуа-фабрикант. Эта деспотия тем мелочнее, ненавистнее, она тем больше ожесточает, чем откровеннее ее целью провозглашается нажива.

Рабочий эксплуатируется и вне фабрики, другими членами буржуазии — домовладельцем, лавочником, которые забирают у него зарплату.

Сначала пролетариат еще не был организован так, чтобы представлять интересы рабочих. Его борьба с буржуазией была разобщенной: на отдельной фабрике, в отдельной местности или в отрасли труда; его удары были ошибочно направлены против орудий производства, а не против буржуазных производственных отношений. Однако предсказуемые изменения произошли с развитием промышленности: концентрация рабочих масс, уравнивание жизненных условий и низкой заработной платы в пределах рабочего класса — вот те факторы, которым предстояло объединить рабочих.

Коммунизм стал объединяющей силой. Непосредственными целями коммунистов, которые не являются отдельной партией, противостоящей другим рабочим партиям, и не имеют интересов, «отдельных от интересов пролетариата в целом», стали: формирование пролетариата в класс, ниспровержение господства буржуазии и завоевание пролетариатом политической власти. Маркс и Энгельс видели коммунистическую партию единственной партией, задачей которой являлось соблюдение истинных интересов пролетариата как класса.

«Уничтожение частной собственности» занимало центральное место в теории коммунистов. Причем, уничтожение это затрагивало прежде всего буржуазную собственность, «последнее и самое полное выражение такого производства и присвоения продуктов, которое держится на классовом антагонизме, на эксплуатации одних другими». (Мелкобуржуазная и мелкокрестьянская, «…заработанная, благоприобретенная, добытая своим трудом собственность» исключалась из списка уничтожения; дополнительный аргумент — подобная собственность уже была уничтожена развитием промышленности.)

Наемный труд не создает труженику собственности, он создает капитал, «то есть собственность, эксплуатирующую наемный труд, собственность, которая может увеличиваться лишь при условии, что она порождает новый наемный труд, чтобы снова его эксплуатировать». Разрешение этого противостояния между капиталом и наемным трудом, при условии, что капитал является не личной, а социальной силой, состояло в том, чтобы обратить капитал в коллективную собственность. Это намерение, в дальнейшем, должно было переменить «жалкий характер» «личного присвоения продуктов труда» для того, чтобы «расширить, обогатить и облегчить жизненный процесс рабочих».

Пролетариат использует свое политическое господство для того, чтобы вырвать у буржуазии шаг за шагом весь капитал, централизовать все орудия производства в руках государства, т. е. пролетариата, организованного как господствующий класс, и возможно быстро увеличить сумму производительных сил.

«Коммунистическая революция есть самый решительный разрыв с унаследованными от прошлого отношениями собственности… [и] с идеями, унаследованными от прошлого». «Манифест Коммунистической партии» является призывом к оружию, к революционной активности.

Признавая вариативность осуществления этого предприятия в различных странах, следующие цели определялись как универсальные:

Экспроприация земельной собственности и обращение земельной ренты на покрытие государственных расходов.

Высокий прогрессивный налог.

Отмена права наследования.

Конфискация имущества всех эмигрантов и мятежников.

Централизация кредита в руках государства посредством национального банка с государственным капиталом и с исключительной монополией.

Централизация всего транспорта в руках государства.

Увеличение числа государственных фабрик, орудий производства, расчистка под пашню и улучшение земель по общему плану.

Одинаковая обязательность труда для всех, учреждение промышленных армий, в особенности для земледелия.

Соединение земледелия с промышленностью, содействие постепенному устранению различия между городом и деревней.

Общественное и бесплатное воспитание всех детей. Устранение фабричного труда детей в современной его форме. Соединение воспитания с материальным производством.

На заключительных страницах текста проводится различие между коммунизмом и некоторыми социалистическими движениями. Анализируются три основных вида социализма: реакционный социализм, включающий феодальный социализм, мелкобуржуазный социализм и немецкий, или «истинный», социализм; консервативный, или буржуазный, социализм и критически-утопический социализм. Каждое из этих трех социалистических движений отвергается как неадекватное, сосредоточенное на ниспровергнутых аристократах или мелких буржуа; на сохранении современного состояния общества. Например, буржуазный социализм «желает излечить общественные недуги для того, чтобы упрочить существование буржуазного общества», а критически-утопический социализм отвергает политическую и революционную активность, обращаясь — в попытках совершенствовать общественную обстановку — к обществу в целом, главным образом к правящим классам.

ЦЕНЗУРНАЯ ИСТОРИЯ

Цензура работ Карла Маркса началась еще до публикации «Манифеста Коммунистической партии». Политический и социальный журнал «Райнише цайтунг» был запрещен в 1843 году, через год после того, как Маркс стал его редактором. Маркс был выслан в Париж и Брюссель; затем изгнан из Франции около 1845 года за сотрудничество в радикальном журнале «Форвартс». В 1849 году «Нойе райнише цайтунг», главным редактором которого был Маркс, пропагандировал неуплату налогов и вооруженное сопротивление императору Фридриху Вильгельму. Выход журнала был приостановлен, а Маркса судили за государственную измену. Оправданный судом присяжных, состоявшим из представителей среднего класса, он все же был выслан из Германии.

События, связанные с запретом «Манифеста» в Германии, произошли в 1878 году. Они последовали за двумя (11 мая и 2 июня) покушениями на жизнь императора Вильгельма I, во время второго из которых тот был серьезно ранен. Канцлер Отто фон Бисмарк обратил внимание на факт, что первый убийца некогда состоял в социал-демократической партии, и призвал принять законопроект против «социалистов и их прессы». Законопроект провалился вследствие оппозиции со стороны Национальной либеральной партии. Хотя свидетельств о том, что второй покушавшийся был социалистом, не существовало, Бисмарк снова «вообразил красную опасность» и распустил Рейхстаг. На следующих выборах он получил более мощную поддержку консервативной партии, которая легко пропустила его антисоциалистический законопроект — Исключительный закон. Кроме ограничения прав на образование ассоциаций и организаций в поддержку социально-демократической, социалистической и коммунистической деятельности, которая «задумана для ниспровержения существующего политического порядка способами, угрожающими общественному спокойствию и, в особенности, гармонии социальных классов», закон запрещал издание газет и книг, включающих «Коммунистический манифест».

Католическая церковь заняла антикоммунистическую позицию в XIX веке — «с того момента, как «Коммунистический манифест» появился в 1848 году». Дональд Кросби из Общества иезуитов указывает: «Священники учили, что коммунизм был, по сути, атеистическим и нерелигиозным», олицетворяя, таким образом, самого антихриста. Они считали коммунистов «анархическими, неистовыми и выступающими против лучшего в человеке», а их материализм «противным сердцу церкви, слову Бога и духа». Жестокие преследования русских католиков после большевистской революции усилили враждебность церкви. «Коммунистический манифест» в течение этого времени числился в «Index librorum prohibitorum (Списке запрещенных книг)».

В Соединенных Штатах в конце 1930-х годов католики отождествляли антикоммунизм с демонстрацией американского патриотизма и совместимости с американским обществом. Антикоммунизм руководителей церкви не дрогнул, но заметно окреп после «мученичества» архиепископа Алоизия Степинача в Югославии и кардинала Джозефа Миндженты в Венгрии. В антикоммунизме возникли два направления, особенно проявившиеся в послевоенный период: воинственное, консервативное, которое солидаризировалось с сенатором Джозефом Маккарти в жажде преследования подрывных элементов и «попутчиков» в правительстве и других слоях общества; и либеральное направление, которое в своем противостоянии коммунизму, полагало, что вопрос был не в «расширении поисков красных и репрессивном законодательстве, а в расширении социальных программ, призванных покончить с голодом, болезнями, недостатком жилья и другими социальными и экономическими недугами, которые приводили людей в лагерь марксистов». Эта группа выступала против сенатора Маккарти и его тактики.

В данной исторической ситуации и при такой расхожей точке зрения, результаты голосования библиотек в тридцати городах, опубликованные в «Нью-Йорк Таймс» в 1953 году, вполне понятны. В то время как общественные учреждения не прятали книги коммунистов — тексты Маркса, Ленина и Сталина можно было получить без всяких ограничений, — некоторые частные религиозно — образовательные учреждения ограничивали доступ к ним. Римско-католические университеты, такие, как университет Лойолы в Новом Орлеане, университет Крейтона в Омахе и университет Маркетта в Милуоки, поместили эти тексты в спецхраны. Студенты могли получить их, если тексты нужны были для выполнения задания или, по указанию руководителя, для изучения теории коммунизма при работе над диссертацией. В Маркетте преподаватели представляли имена студентов, которые брали в библиотеке эти книги; список потом передавали архиепископу. Пресс-секретарь университета Маркетт объяснил ограничение доступа к «Манифесту» тем, что он входит в «Index» (см. выше).

В 1950–1953 годах в Соединенных Штатах работы Маркса и другие коммунистические тексты критиковались особенно энергично. Этот исторический период был отмечен деятельностью и обвинениями сенатора Джозефа Маккарти и парламентской комиссией по рнасследованию антиамериканской деятельности. Имели место такие беспрецедентные ситуации, как доклад 1950 года, сделанный комиссией по расследованию подрывной деятельности, законодательным органом штата Иллинойс, который потребовал ограничения доступа ко многим книгам Маркса в публичных библиотеках. «Они пространно рассуждают об этом предмете и таким образом вызывают в юных умах сочувствие». В 1953 году, после того как студенты в Бруксфилде (штат Флорида), работавшие над докладами о России, ссобщили, что обнаружили материалы, говорящие в пользу этой страны, Пол Б. Паркер, отставной полковник и член совета библиотеки, назначил себя цензурным комитетом. Он изъял неизвестное в точности количество книг и журналов из ближайшей Бруксфилдской публичной библиотеки, потому что они являлись «коммунистической пропагандой». К числу этих книг относились «Манифест Коммунистической партии», «Миссия в Москву» Джозефа И. Дэвиса, бывшего посла США в России, а также журналы «Нью Рипаблик» и «Репортер». Мэр Говард Б. Смит потребовал вернуть книги, несмотря на то, что Паркер пригрозил назвать его «попутчиком». Поскольку совет библиотеки также настаивал на возвращении материала и в дальнейшем отвергал ходатайства Паркера (поставить на книги и журналы штамп «пропаганда»), некоторые издания были возвращены. Единственным исключением стал «Манифест коммунистической партии».

23 сентября 1952 года под удар попала Публичная библиотека Бостона, когда газета «Бостон Пост», недавно купленная Джоном Фоксом, обнаружила, что библиотека подписана на просоветский ежемесячник «Нью Уорлд Ривью» и на русские газеты «Правда» и «Известия». «Бостон Пост» также обнаружила, что в холле библиотеки проводится выставка, в экспозицию которой входят «Манифест» и «тысячи» коммунистических публикаций. «Пост» утверждала: «Мы полагаем, что просоветская литература должна быть запрещена в наших публичных библиотеках…» С этой позицией боролся директор библиотеки Мильтон И. Лорд, которого поддерживала газета «Бостон Геральд». Слова Лорда цитировали на ее страницах: «Важно, чтобы информация по всем аспектам политических, международных и прочих вопросов была доступна в целях получения информации, для того, чтобы жители Бостона были проинформированы о друзьях и врагах своей страны». В число тех, кто поддерживал «Пост», входили организации Американский легион и Организация ветеранов иностранных войн. В число союзников «Геральд» — католическая епархиальная газета «Пилот» и «Кристчэн Сайенс Монитор». 3 октября совет Публичной библиотеки Бостона проголосовал (3 голоса против 2) в пользу сохранения своей коллекции материалов, связанных с коммунизмом.

Идея «клеймения» книг возникла в городе Сан-Антонио (штат Техас) в 1953 году. Мэр Джек Уайт предложил городскому совету «рассмотреть возможность пометить все книги в библиотеке, написанные коммунистами»: в список должны были войти все книги, авторы которых были обвинены в связях с подрывными организациями. Организатор группы «Сан-Антонио Минит Уимен» Метл Хейнс составила список из 600 названий книг, написанных авторами, чьи имена были тщательно отобраны на основании доказательств, собранных в ходе расследования Конгресса. После того как совет библиотеки, состоящий из пятнадцати человек, выразил протест, и стало ясно, что общество также отрицательно восприняло предложение, идея пометок на книгах была отвергнута.

В течение 1953 года полемика внутри страны вызвала международный резонанс. Сенатор Маккарти атаковал заморские библиотеки Международного информационного агентства (IIA), заявив, что в них содержались около «30 000 томов, противных американским интересам», написанных 418 авторами, чья лояльность Соединенным Штатам была сомнительна. Целью библиотек в послевоенный период было обеспечить сбалансированный взгляд из различные мнения и суждения о США, предоставлять книги неполитического характера, точно изображающие положение дел в Америке — вне зависимости от политической принадлежности авторов. Стремление заключалось в том, чтобы демонстрировать свободный обмен идеями, которые могут быть противоположными и способны противостоять, например, в Германии, интеллектуальной стагнации нацистского периода. На практике во время этого периода, по свидетельству Дэвида Ошинского, «правило большого пальца тогда заключалось во включении «спорных» книг и исключении при этом откровенно прокоммунистической или антиамериканской пропаганды». Государственный департамент под руководством госсекретаря Джона Фостера Даллеса отреагировал на выступления Маккарти приказом (слегка сконфузившись) изъять все книги сомнительных авторов — «коммунистов, попутчиков, левых, et cetera» — и книги, в которых критикуется политика США. Запрещены были даже книги без какого-либо политического содержания, включая, например, детективы Дэшила Хэммета. В Австралии и Сингапуре персонал заморских библиотек просто сжигал книги.

В своей речи, обращенной к выпускному классу Дартмутского колледжа 14 июня 1953 года, Президент Дуайт Д. Эйзенхауэр высказался против цензуры: «Не присоединяйтесь к тем, кто жжет книги». Он защищал чтение Маркса и других авторов как способ поддержания осведомленности о существовании мирового кризиса и замыслах Советов; он высказывался за сохранение «только полемичных» книг в американских и заморских библиотеках. Однако на последовавшей затем пресс-конференции он неприязненно отозвался о книгах, выступающих за низвержение США, и высказался в поддержку уничтожения книг, написанных коммунистами, рекомендуя читать работы о коммунизме, написанные антикоммунистами.

На международной арене цензура была общепринятой. Как заключает Джонатан Грин (потеряв в логике), «можно, в общем, предположить, что эти правительства, следующие курсу тоталитаризма правого толка или политике диктатуры, стремятся запретить основателя коммунизма». В том же ключе исследование 1950 года, представленное в «Нью-Йорк Таймс», приводит шестнадцать стран, в которых коммунистическая партия была объявлена вне закона, «официально или иначе, либо были предприняты шаги в этом направлении». В список входили Греция, Турция, Ливан, Сирия, Корея, Бирма, Индонезия, Индокитай, Малайзия, Португалия, Испания, Перу, Боливия, Чили, Бразилия и Венесуэла. В число других стран, которые готовились к подобному шагу, входили ЮАР, Австралия, Египет и Дания.

Энн Хэйт показывает, что в Китае в 1929 году националистское правительство предпринимало попытки положить конец чтению «Манифеста» и «Капитала». Работы Карла Маркса находились среди тех 25 тысяч томов, которые публично сжигали в Берлине в 1933 году в рамках широкомасштабных «символических» демонстраций с кострами. Уничтожение книг нацистами продолжалось до Второй мировой войны в Австрии, в частности, в Вене (1938 год) и в Зальцбурге; в Чехословакии, где министр образования приказал, чтобы все «непатриотичные» книги (особенно патриотов) были изъяты из публичных библиотек и уничтожены.

В 1946 году координационный совет американского военного правительства в Германии приказал разрушить нацистские мемориалы для того, чтобы уничтожить «дух германского милитаризма и нацизма». По иронии судьбы, приказ «помещать книги Гитлера, Геббельса, Муссолини и Карла Маркса в библиотечные спецхраны, или в некоторых случаях — уничтожать» был выпущен в одиннадцатую годовщину демонстрации нацистов, на которой сжигали книги.

В двух случая, 18 октября 1988 года и 8 марта 1989 года, таможенники Гренады конфисковывали коробки с книгами, доставленными «Пэтфайндер Пресс» — издателя политической, исторической и учебной литературы, расположенного в Нью-Йорке. «Манифест Коммунистической партии» был одной из конфискованных книг. Среди конфискованных книг также достойны упоминания: «Один народ, одна судьба: Карибская и Центральная Америка сегодня» Дона Рохаса, «Государство и революция» В. И. Ленина, «Борьба — моя жизнь» Нельсона Манделы, «Рассказывает Морис Бишоп: революция в Гренаде 1979–1983 гг.» Мориса Бишопа, «Рассказывает Малькольм Х» Малькольма Х и «Ничто не может остановить ход истории: интервью с Фиделем Кастро» конгрессмена Мервина Дималли и Джеффри М. Элиота.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Доклад Г. Лукача в секции литературы Института Философии Коммунистической Академии (автореферат)

Из книги Проблемы теории романа автора Лукач Георг

Доклад Г. Лукача в секции литературы Института Философии Коммунистической Академии (автореферат) Роман — литературное явление, наиболее типичное для буржуазного общества. Правда, в античной и средневековой литературах н в литературе Востока есть произведения,


ПРОМЕЖУТОЧНАЯ ГЛАВА. МАНИФЕСТ АНТИТЕТИЧЕСКОЙ КРИТИКИ

Из книги Страх влияния. Карта перечитывания автора Блум Хэролд

ПРОМЕЖУТОЧНАЯ ГЛАВА. МАНИФЕСТ АНТИТЕТИЧЕСКОЙ КРИТИКИ Если выдумывать значит неверно толковать, что и делает все стихотворения антитетическими по отношению к предшественникам, тогда выдумывать вслед за поэтом значит научиться его метафорам, для того чтобы прочитать


Парадоксы советской эпохи: библейские фразеологизмы на службе коммунистической идеологии

Из книги Библейские фразеологизмы в русской и европейской культуре автора Дубровина Кира Николаевна

Парадоксы советской эпохи: библейские фразеологизмы на службе коммунистической идеологии Известно, что в советские времена (не столь уж давние) атеистическая пропаганда играла весьма важную роль в жизни нашего социалистического общества. Борьба с религией, которую


ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ И ВЫБОРЫ

Из книги С Америкой на «ты» автора Талис Борис

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ И ВЫБОРЫ В Америке исторически сложилась двухпартийная система. Это, конечно, не означает, что в стране нет других партий или политических группировок. Однако серьезное влияние на политическую жизнь оказывают только Республиканская и


Манифест готов [15]

Из книги Кто такие эмо и готы. Как родителям понять, куда «вляпался» их ребенок автора Кравчек Дина Илларионовна

Манифест готов [15] «Наша этика Прежде всего, гот – это романтик. Романтик с большой буквы, для которого важна Свобода. Свобода тоже с большой буквы. Но человек живет в мире людей и вынужден считаться с его законами. В этих условиях Свобода трансформируется в разумный эгоизм


Манифест партии национал-лингвистов

Из книги Статьи. Эссе (сборник) автора Лукин Евгений Юрьевич

Манифест партии национал-лингвистов Нет, господа! России предстоит, Соединив прошедшее с грядущим, Создать, коль смею выразиться, вид, Который называется присущим Всем временам; и, став на свой гранит, Имущим, так сказать, и неимущим Открыть родник взаимного


Глава девятнадцатая Последний манифест

Из книги Повседневная жизнь сюрреалистов. 1917-1932 автора Декс Пьер

Глава девятнадцатая Последний манифест Деморализация давалась Бретону с большим трудом. В начале февраля 1929 года он писал Элюару: «Как я устал! Спрашиваю себя в стомиллионный раз: куда мы идем?.. На самом деле, мне не по себе, я по-прежнему продолжаю, с помощью чудесных