Гроздья гнева

Гроздья гнева

Автор: Джон Стейнбек

Год и место первой публикации: 1939, США

Издатель: Викинг Пресс

Литературная форма: роман

СОДЕРЖАНИЕ

Действие происходит во время Великой депрессии, в Оклахоме и Калифорнии — пыльная каменистая пустошь, цветущая земля обетованная и длинная дорога между ними. Роман «Гроздья гнева» повествует о страданиях семьи Джоуд, путешествующей в поисках своего места под солнцем. Из-за засухи приходят в запустение поля Оклахомы, эрозия почвы год за годом угрожает посевам, в воздухе стоит пыль, люди остаются без средств к существованию. Надежда, появившаяся с листовками, обещающими работу в Калифорнии и восхваляющими плодородные земли, заставляет их сняться с места и двинуться на запад.

Джоуды — одна из тысяч обездоленных семей. Они отправляются в путь на старой машине, переделанной в грузовик, имея при себе ничтожную сумму денег. Их двенадцать — вместе с присоединившимся к ним бывшим проповедником Кейси. Возглавляют паломничество Мама и Папа. Их сына Тома только что выпустили из тюрьмы на поруки, он сидел за убийство человека, набросившегося на него с ножом. С ними шестнадцатилетний Эл — водитель и механик, и беременная Роза Сарона.

Путешествие из Оклахомы оказывается очень опасным. Подобно пионерам на Диком Западе, они испытывают проблемы с припасами и водой, с транспортом и плохой дорогой. Ломается их машина, спускают шины. Умение и расторопность Эла и помощь Тома спасают их в крайних ситуациях. Их возможности ничтожны, они экономят на всем — на бензине, на починке машины, на еде. Тем не менее Джоуды мужественно преодолевают трудности.

Дедушка Джоуд умирает на первой же стоянке, а его жена от горя и физического истощения умирает во время путешествия через пустыню. Старший сын, Ноа, покидает семью, когда они приезжают в Нидлз в Калифорнии, решив идти своей дорогой. Муж Розы Сарона бросает ее, когда понимает, что найти работу и добиться успеха не так-то просто, как он ожидал. В конце романа от недоедания Роза Сарона рожает мертвого ребенка — очевидно, от недостатка пищи.

Надежды на Калифорнию на деле оказываются пустыми. Перед путешествием Мама Джоуд нерешительно говорит: «…надо думать, в Калифорнии будет не так уж плохо» (здесь и далее — пер. Н. Волжиной). Джоуды не слушают предостережений возвращающихся переселенцев о том, что листовки лживы, а земля в Калифорнии действительно прекрасна, но недоступна. Листовками заманивали тысячи рабочих на сезонные работы. Джоуды быстро поняли, в чем дело. Оставшись без еды и без денег, они взялись за первую попавшуюся работу — собирать персики, по пять центов за ящик. Полиция провела их через бастующих. Им тоже предлагали по пять центов за ящик.

— Слушай, Том, — сказал он [Кейси] наконец. — Мы приехали сюда работать. Нам пообещали пять центов. Народу собралось тьма-тьмущая. Пришли в сад, а нам заявляют: два с половиной цента. На это и один не прокормишься, а если у тебя дети… Мы отказались. Нас выгнали. Тут, откуда ни возьмись, нагрянули полисмены. А теперь вам платят пять центов. И ты думаешь, так и будут платить по пяти центов, когда забастовка кончится? […] Мы хотели остановиться все в одном месте, а нас погнали, как свиней, в разные стороны, кого куда. А скольких избили! Как свиней. А вас, как свиней, загнали в ворота. Мы долго не продержимся. Среди нас есть такие, у кого два дня крошки во рту не было.

Джоудам и прочим нанятым вместе с ними платили как обещали, но когда забастовка прекратилась, плата снизилась до двух с половиной центов.

Условия жизни мигрантов ужасны и бесчеловечны. Вместо аккуратного белого домика, о котором мечтали Мама Джоуд и Роза Сарона, они находят «Гувервилль» (отсылка к провалившейся программе помощи мигрантам президента Гувера) — палаточные лагеря, жалкие лачуги, хижины из травы и картонных коробок и груды отбросов. Санитарные удобства отсутствуют, не говоря уже о горячей воде и прочих благах цивилизации.

Альтернативой Гувервиллю является Уидпетч, лагерь, организованный правительством. В нем в приличных условиях смогли разместить ограниченное число семей, это кооперативное хозяйство, управляемое и возглавляемое правительственными чиновниками, которые поддерживают там порядок и чистоту с помощью выборных комитетов. В лагере имеются туалеты, души и раковины, прачечные и даже дрова. Для Джоудов, которые на время устроились в лагерь, немаловажны отношения в коммуне и поддержка окружающих, там они чувствуют себя людьми, защищенными обществом.

Правительственный лагерь воспринимался землевладельцами, как «красная угроза» (метафора страха перед социализмом), они не хотели выпускать из рук власть. Когда Том Джоуд спросил о том, есть ли горячая вода в лагере персиковой фермы, над ним посмеялись. Охранник сказал:

— Горячая вода! Вот новости! Скоро, чего доброго, ванну потребуют. — Он угрюмо посмотрел вслед Джоудам. […].

Вот они, правительственные лагеря, что делают. Эти, наверно, тоже там побывали. Нет, до тех пор, пока с правительственными лагерями не покончим, добра не будет. Не успеешь оглянуться, у тебя чистые простыни потребуют.

Пока Джоуды были в правительственном лагере, местные землевладельцы и полиция предприняли попытку спровоцировать драку в палаточных лагерях, чтобы оправдать отправку туда отряда наемников и разрушить его.

Физические страдания усугублялись акциями, которые устраивала подкупленная полиция. Мигрантов запугивали и избивали, обвиняли и сажали в тюрьму, как бродяг, за малейшее сопротивление и даже словесные протесты. Один «бродяга», возмущавшийся несправедливой оплатой, был заклеймен как «красный»: «Он красный, агитацию тут разводит». Других мигрантов предостерегают: «Вы этих красных сволочей не слушайте. Они смутьяны…» Коммуна Гувервилль была сожжена за небольшие нарушения. Окружающие осуждают мигрантов за их бедность, грязь и лохмотья. Их презрительно называют «Оки»: «Раньше значило — «оклахомец». А теперь — просто сукин сын. Что Оки, что бродяга — все равно. Само по себе это слово ничего не значит, вся суть в том, как они его выговаривают».

Две взаимосвязанные социально-политические проблемы лежат в основе романа: разрушение семейных ферм и привычного уклада жизни и вытеснение человека и животных техникой. Фермеры становятся жертвами землевладельцев, ведущих экстенсивное хозяйство, и банков. В Оклахоме, когда урожай снова и снова гибнет, владельцы компании и банка забирают все под свой контроль. В итоге фермеров сгоняют с земли. Но владельцы на этом не останавливаются: «Одним трактором сразу десять семей с места сгоняют». Трактор разрушает концепцию семейной фермы как таковой: идя «по прямой», он движется через двор, переворачивает строения, ломает изгороди. В романе часто повторяется, что фермеров «вышвырнули тракторы».

В Калифорнии идет тот же процесс. Крупные землевладельцы и компании заправляют всем: они хозяева земли. На мелких землевладельцев оказывает давление Фермерская ассоциация, управляемая банком, которому «принадлежит чуть ли не вся долина, а что не его, на то он имеет векселя по ссудам». Они платят нищенскую зарплату и проводят беспощадную земельную политику. Но и этого недостаточно для удовлетворения их алчности, владельцы покупают консервный завод, затем продают фрукты на завод по низкой цене, а консервы из них — по высокой, увеличивая прибыль. Мелких фермеров вытесняют из бизнеса.

Мигранты, напротив, очень участливы. В начале пути Джоуды радушно принимают Кейси в качестве попутчика, несмотря на то, что их машина переполнена. А в заключительной сцене Роза Сарона кормит грудью умирающего от голода человека, найденного в сарае. Их жизнь — воплощение готовности помочь, они принимают помощь, не боясь оказаться в тягость. В устах матери звучит мораль: «Одно я заучила крепко, — сказала она. — Все время этому учусь, изо дня в день. Если у тебя беда, если ты в нужде, если тебя обидели — иди к беднякам. Только они и помогут, больше никто».

Две противостоящие силы сталкиваются в высшей точке развития действия. Люди, жаждущие работы, нанимаются на сбор персиков или хлопка и гадают, что им делать дальше, когда сезонные работы закончатся. «Есть у человека лошади — он на них и пашет, и боронит, и сено косит, а когда они стоят без дела, ведь ему и в голову не придет выгнать их из стойла на голодную смерть». Лишения и состояние безысходности сплачивают мигрантов; они объединяются, и это выливается в спонтанную забастовку. Хозяева стараются контролировать ситуацию и создают противодействие «красным» из полиции и местных жителей, опасающихся за свой заработок и благополучие.

Стычка во время забастовки приводит к смерти Кейси, ставшего лидером забастовщиков, а Тома разыскивает полиция за избиение убийцы Кейси. Скрываясь, Том определяет свою будущую роль — принять на себя миссию Кейси, объединить людей для достижения их цели — «жить достойно и достойно растить детей».

— Я тут много думал. Вот мы живем, как свиньи, а рядом хорошая земля пропадает, или у нее один хозяин на миллион акров, а работящие фермеры живут впроголодь. А что, думаю, если нам всем собраться и поднять крик, вроде как те кричали, возле фермы Хупера…

В заключительных главах Джоуды помогают Тому скрыться, оказываются захваченными врасплох наводнением и не могут покинуть товарный вагон, служащий им домом, потому что Роза Сарона рожает. Когда роды заканчиваются и вода начинает сходить, трое оставшихся взрослых переносят Розу Сарона и двоих детей через воду на возвышение, где они находят убежище в сарае. Сарай занят мальчиком и его умирающим от голода отцом, отдавшим всю еду сыну. Джоуды обретают временное пристанище. Как и их предки-первопроходцы, они так и не нашли землю возможностей.

ЦЕНЗУРНАЯ ИСТОРИЯ

«Гроздья гнева» столкнулись с цензурными запретами буквально через месяц после выхода в свет, в апреле 1939 года, преследования книги продолжались вплоть до недавнего времени. Исследования национального и местного масштаба подтверждают это, так же как и тот факт, что роман был одной из «наиболее часто» запрещаемых книг. Ли Беррес в его пяти исследованиях донесений библиотекарей, учителей и школьной администрации приводит такие данные: 1966 год — пять попыток запрета; 1973 год — четыре; 1977 год — 8 попыток запрета; 1982 год — шесть; 1988 год — две попытки. Исследования, проведенные Джеймсом Дэвисом в Огайо (1982 год) и Кеннетом Донелсоном в Аризоне (1967 год), выявили, что в этих штатах имели место преследования, так же как в Джорджии (1982, 1984 годы), Северной Каролине (1983 год), Миннесоте (1991 год), плюс запреты общества «Народ за американский путь» (1992 год). (Среди других книг, включенные Берресом в список двадцати пяти самых запрещаемых книг — «1984», «Бойня номер пять», «Черный» и «У Джонни есть ружье»).

Нападки на книгу в год ее выхода были зафиксированы по всей стране. В Канзас-Сити (штат Канзас) Совет по образованию 18 августа 1939 года проголосовал (4 голосами против 2) за изъятие романа из двадцати публичных библиотек по причине его оскорбительности, непристойности, отвратительного изображения женщин и за «изображение жизни таким грубым образом». В Буффало (штат Нью-Йорк) Александр Гальт, возглавлявший городские библиотеки, отказался приобретать книгу из-за ее «вульгарности». В округе Керн (штат Калифорния) Окружной совет школьных инспекторов проголосовал (4 голоса против 1) 21 августа «за предложение запретить использование, владение и обращение [романа] в библиотеках и школах округа». 15 ноября 1939 года в Ист-Сент-Луисе (штат Иллинойс) пять из девяти членов библиотечного совета проголосовали за сожжение трех экземпляров книги во внутреннем дворе (через неделю совет проголосовал — 6 против 2 — за отмену приказа о сожжении в связи с тем, что это «вызвало беспокойство в обществе»; книги были помещены на полку «для взрослых»). В округе Грин (штат Огайо) члены библиотечного совета проголосовали (4 против 3) за запрещение романа как «неподходящего» для клиентов библиотеки. На корабле ВМФ США «Теннесси» капеллан изъял книгу из библиотеки.

В то время как множились запреты, «Гроздья гнева» становилась бестселлером — было отпечатано 360 тысяч экземпляров, включая очередной пятидесятитысячный тираж. Указ о сожжении в Ист-Сент-Луисе выпал на неделю самых высоких продаж романа, за которую было продано 11 340 экземпляров. К концу года было продано рекордное количество — 430 тысяч экземпляров. Библиотекарь из Ист-Сент-Луиса отметил, что очередь желающих получить роман длиннее, чем на какие-либо книги в последние годы. Библиотекарь из округа Грин сообщила, что все пять имеющихся в библиотеке экземпляров были заказаны с того момента, как они появились в библиотеке; список ожидающих книгу читателей состоял в ноябре из 62 человек и растянулся до марта. На «Теннесси» в очереди на книгу было 50 человек. В округе Керн, где на момент запрета в обращении находилось шестьдесят экземпляров, запись на книгу включала 112 человек.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

МЕРА ГНЕВА

Из книги Без обезьяны автора Подольный Роман Григорьевич

МЕРА ГНЕВА Есть на свете книга, которую чтил даже малопочтительный Остап Бендер. У неё красивое имя — «Уголовный кодекс». В этой книге есть статьи, какие даже самые дотошные историки не отыщут в старинных сводах законов. Потому что до появления на карте мира СССР нигде на


«Гроздья гнева» на фоне народной беды

Из книги Легенды московского застолья. Заметки о вкусной, не очень вкусной, здоровой и не совсем здоровой, но все равно удивительно интересной жизни [Maxima-Li автора Ямской Николай Петрович


Гроздья гнева Осени патриарха

Из книги Пушкин и пустота [Рождение культуры из духа реальности] автора Ястребов Андрей Леонидович

Гроздья гнева Осени патриарха …и вот мы шагнули в минувшую эпоху и чуть не задохнулись в этом огромном, превращенном в руины логове власти, где даже тишина была ветхой, свет зыбким, и все предметы в этом зыбком, призрачном свете различались неясно… Г. Гарсиа Маркес, Осень