Глава двенадцатая Дом Пелопа

Глава двенадцатая

Дом Пелопа

Основные действующие лица

Тантал — Великий злодей, за свои преступления был подвергнут в подземном царстве «танталовым» мукам.

Пелоп — Царь Элиды, добился руки Гипподамии, выиграв состязание в беге на колесницах; эпоним Пелопоннеса.

Эномай — Отец Гипподамии Гипподамия Возлюбленная, а затем супруга Пелопа.

Атрей — Царь Микен, отец Менелая и Агамемнона.

Фиест — Сын Пелопа, съел, не ведая о том, мясо своих детей; проклял Атрея.

Агамемнон — Сын Атрея, предводитель греков в Троянской войне.

Менелай — Сын Атрея, муж Елены.

Род Пелопа включает в себя немало персонажей греческой мифологии, участников ужасных событий, в центре которых столкновение чести, власти и зависти, понуждавшее людей, связанных кровными узами, вступать в противоборство друг с другом. Проявления этой вражды коснулись нескольких поколений дома Пелопа и нашли отражение в многочисленных произведениях литературы и живописи.

Дом Пелопа ведет свой род от Тантала, царя Сипила, что в Малой Азии. Как сын Зевса он посещал пиры олимпийских богов, но платил за это неблагодарностью: разглашал их тайны, похищал нектар и амброзию. Однажды Тантал совершил поистине страшное преступление, о котором Пиндар, древнегреческий поэт, хотя и не приняв за истину, рассказал в своих стихах. Так вот, пригласив олимпийских богов на пир, Тантал, чтобы испытать их всеведение, подал им мясо собственноручно убитого сына Пелопа.

Пиндар, не веря в это ужасное происшествие и мысленно обращаясь к Пелопу, писал:

А завистник-сосед

Стал, таясь, рассказывать людям,

Как в воду, кипящую на огне,

Острым изрубленное ножом,

Падало тело твое,

Как делили его за столом на куски и ели.

Нет!

Я не смею назвать людоедами богов!

По основной версии мифа, все боги тотчас постигли, чем их угощают, и только Деметра, задумавшись о судьбе своей дочери Персефоны, съела кусочек плеча Пелопа.

О том, какое наказание по повелению Зевса постигло Тантала за это страшное преступление, рассказывает Одиссей, герой эпической поэмы Гомера, после посещения подземного царства:

Видел потом я Тантала, казнимого страшною казнью:

В озере светлом стоял он по горло в воде и, томимый

Жаркою жаждой, напрасно воды захлебнуть порывался.

Только что голову к ней он склонял, уповая напиться,

С шумом она убегала; внизу ж под ногами являлось

Черное дно, и его осушал во мгновение демон.

Много росло плодоносных дерев над его головою,

Яблонь, и груш, и фанат, золотыми плодами обильных,

Также и сладких смоковниц, и маслин, роскошно цветущих.

Голодом мучась, лишь только к плодам он протягивал руку,

Разом все ветви дерев к облакам подымалися темным.

По другому свидетельству, в дополнение к тому, о чем рассказал Одиссей, над головой Тантала висел большой камень, постоянно угрожавший падением.

Наказав Тантала, Зевс оживил Пелопа, для чего все части его тела собрали и погрузили в котел с кипящей водой, из которого Пелоп вышел почти целым и невредимым — у него не хватало плеча, но этот дефект устранила Деметра, изготовив плечо из слоновой кости. Из котла Пелоп вышел таким красивым, что Посейдон тут же в него влюбился и унес с собой на Олимп, где прошла юность Пелопа.

Когда Пелоп вырос и возмужал, он влюбился в Гипподамию, дочь Эномая, царя Писы в Элиде. Но Эномай выдавать свою дочь замуж не собирался, то ли по той причине, что испытывал к ней преступную страсть, то ли потому, что не желал иметь зятя, который, по предсказанию, должен был его убить. Поэтому Эномай заставлял претендентов на руку Гипподамии состязаться с ним в беге на колесницах, при этом царь неизменно сажал свою дочь в колесницу соперника, чтобы отвлекать внимание жениха. Правда, Эномай всякий раз предоставлял сопернику преимущество: отправиться в путь раньше на то время, которое требовалось ему самому, чтобы принести жертву Зевсу. Но это претенденту на руку Гипподамии не помогало: Эномай легко выигрывал состязание благодаря подаренным ему Аресом крылатым коням. Победив в состязании, царь поражал несчастного жениха ударом копья, также подаренного Аресом. Таким способом Эномай расправился с двенадцатью претендентами на руку Гипподамии, головы которых водрузил на воротах своего дома.

Сцена, случившаяся перед началом состязания между Пелопом и Эномаем, запечатлена на восточном фронтоне храма Зевса в Олимпии, воздвигнутом в середине V века до новой эры. Эномай, упершись рукой в бедро, объясняет условия состязания; Пелоп его внимательно слушает; между ними возвышается Зевс; рядом с Пелопом — Гипподамия, она нервничает, теребит покрывало; рядом с Эномаем, скрестив на груди руки, стоит Стеропа, его жена. Участники этой сцены друг друга физически не касаются, но драматизм сложившейся ситуации их объединяет, и лишь слуги и конюхи безразличны к происходящему.

О том, что случилось дальше, рассказывают по-разному. Согласно Пиндару, Посейдон подарил Пелопу золотую колесницу с крылатыми лошадьми, более резвыми, чем лошади Эномая, и Пелоп вышел победителем в состязании. По другой, наиболее распространенной версии мифа, Пелоп воспользовался помощью Миртила, возничего Эномая, безнадежно влюбленного в Гипподамию. За помощь Пелоп пообещал ему полцарства Эномая и право провести брачную ночь с царской дочерью. Гипподамия, влюбившаяся в Пелопа, уговорила Миртила оказать Пелопу содействие, и возничий заменил металлическую чеку в колеснице Эномая на восковую, вследствие чего колесница царя разбилась, и Эномай погиб при падении.

Эта сцена среди прочих знаменательных сцен, касающихся жизни героев, была выткана на плаще, подаренном Гипсипилой Ясону, о чем упоминается в «Аргонавтаке»:

И колесницы там две состязавшихся вытканы были,

Той, что неслась впереди, управлял Пелоп, сотрясая

Вожжи, а место бойца Гипподамия в ней занимала.

Правил другою Миртил, она вдогонку летела,

В ней Эномай уже руку занес, копье направляя, —

Но с колесницы упал, ибо ось подломилась в ступице,

Прежде чем в спину Пелопа успел он вонзить наконечник.

Умирая, Эномай проклял Миртила за предательство. После гибели Эномая Пелопу пришлось столкнуться с притязаниями Миртила, пожелавшего получить обещанное Пелопом. Но Пелоп не собирался выполнять своих обещаний, и тогда Миртил попытался овладеть Гипподамией. Узнав об этом, Пелоп хитростью заманил Миртила на берег моря и столкнул его с высокой скалы. Падая, Миртил проклял Пелопа и весь его род. Очищенный Гефестом от крови Миртила, Пелоп воздвиг храм Гермесу, его отцу, а на ипподроме в Олимпии возвел в честь Миртила курган, чтобы умилостивить дух убиенного и избавиться от проклятия. Пелоп унаследовал власть в Элиде и распространил ее на всю южную Грецию, которая в честь него стала именоваться Пелопоннесом, что значит «остров Пелопа». А вот избавиться от проклятия Пелопу не удалось, и оно стало одной из причин трагических испытаний, выпавших на долю его сыновей, Атрея, Фиеста, и их потомков.

Когда в Микенах умер царь Еврисфей, оракул посоветовал местным жителям избрать себе в цари одного из двух сыновей Пелопа — Атрея или Фиеста. К тому времени Атрей был женат на Аэропе, родившей ему Агамемнона и Менелая. Однажды Атрей поклялся, что пожертвует Артемиде своего лучшего барана, но когда в его отаре появился златорунный барашек, Атрей выполнил обещание лишь частично: принес Артемиде в жертву мясо барашка, а из руна сделал чучело и спрятал его в сундук.

Тем временем боги постановили, что властвовать над Микенами будет тот, кому принадлежит златорунный барашек. Тогда Фиест, чтобы доказать свое право на царский престол в Микенах, соблазнил Аэропу и с ее помощью украл у Атрея барашка. Когда Фиест предъявил микенцам барашка, его провозгласили законным царем. Однако в дело вмешался Зевс. Он заявил, что царем Микен станет Атрей, если солнце на небе пойдет вспять. Фиест согласился, и Зевс сделал так, что солнце стало всходить на западе, а заходить на востоке. Тогда Атрей стал царем, а Фиеста изгнал из города.

Через какое-то время Атрей проведал об измене жены, разделившей ложе с Фиестом, и решил отомстить обоим. Сначала он утопил Аэропу, а потом, послав за Фиестом гонца, пригласил брата на пир, пообещав с ним примириться. Однако стоило Фиесту принять приглашение, как Атрей убил его трех сыновей, и из их плоти приготовил брату ужасную трапезу. Когда Фиест, насытившись, похвалил угощение, по повелению Атрея принесли блюдо, на котором лежали головы, руки и ноги детей Фиеста, чтобы тот понял, что за кушанье он только что похвалил. Обезумев от горя, Фиест призвал проклятие на Атрея и весь его род.

Решив отомстить Атрею, Фиест отправился за советом к оракулу. Тот посоветовал ему вступить в любовную связь со своей дочерью Пелопией, добавив, что та родит сына, который и сведет счеты с Атреем. В то время Пелопия жила в Сикионе. Фиест отправился в этот город и застал дочь за принесением ночных жертвоприношений Афине. Во время церемонии Пелопия поскользнулась на крови жертвенного животного, испачкала одеяние и пошла к реке его отстирать. Воспользовавшись благоприятным моментом, Фиест овладел собственной дочерью. Пелопия не узнала его, но сумела потихоньку вытащить его меч, а потом и припрятать оружие.

Спустя короткое время Атрей путешествовал по Феспротии и там случайно встретился с Пелопией. Решив, что она дочь Феспрота, местного царя, Атрей посватался к ней. Феспрот согласился, умолчав, что Пелопия вовсе ему не дочь и что она беременна. В положенный срок Пелопия родила сына, зачатого от Фиеста, и отнесла его в горы, бросив на произвол судьбы. Младенца нашли пастухи и вскормили козьим молоком. Прослышав о найденыше, Атрей усыновил мальчика и дал ему имя Эгисф («козья сила»). Когда Эгисф вырос, сыновья Атрея Агамемнон и Менелай встретили в Дельфах Фиеста и силой привезли его в Микены. Атрей заточил Фиеста в темницу и приказал Эгисфу его убить. Вооружившись мечом, Эгисф отправился выполнять волю Атрея.

О том, что произошло дальше, рассказывает Гигин:

Когда Фиест увидел Эгисфа и меч, который был у него, он узнал тот меч, который потерял во время изнасилования, и спросил, откуда он у него. Эгисф ответил, что его дала ему его мать Пелопия, и Фиест велел вызвать ее. Пелопия ответила ему, что вытащила этот меч неизвестно у кого во время изнасилования, тогда, когда зачала Эгисфа. Узнав Фиеста, Пелопия выхватила меч и вонзила его себе в грудь. Эгисф вытащил меч из груди матери и окровавленный принес Атрею. Тот, считая, что Фиест убит, обрадовался. Эгисф убил его, когда он совершал жертвоприношение на берегу, и вернул себе и своему отцу Фиесту дедовское царство.

Расправившись с Атреем, Фиест изгнал из Микен его сыновей Агамемнона и Менелая, известных как Атриды («сыновья Атрея»). Спустя несколько лет спартанский царь Тиндарей вернул их в Микены, изгнав Фиеста. Агамемнон стал царем Микен, а Менелай, после того как Тиндарей уступил ему власть, — царем Спарты. Атриды женились на дочерях Тиндарея: Агамемнон на Клитемнестре, а Менелай на Елене. Однако проклятие, которое пало на род Атрея, повлияло на судьбы многих его потомков, среди которых наиболее пострадали Агамемнон, его сын Орест и дочери Электра и Ифигения.

Возвращаясь к событиям, касающимся дома Пелопа, любопытно отметить, что Тантал, стоявший у истоков этой семьи и жестоко наказанный за свои преступления, породил выражение «танталовы муки». Также стоит отметить, что, по мнению древних авторов, упоминание в мифе о солнце, «пошедшем вспять» и решившем исход соперничества за царствование в Микенах, указывает на то, что Атрей был астрономом, который первым определил, что солнце движется в направлении, противоположном движению звезд, и мог рассчитать наступление солнечного затмения.

Миф об Атрее и Фиесте послужил сюжетом многих произведений античной драматургии (в том числе Софокла и Еврипида), из которых до наших дней дошла трагедия Сенеки «Фиест» (I век нашей эры). В начале трагедии эриния Мегера предсказывает Танталу, что Фиест съест плоть двух сыновей. Пророчество мегеры становится явью. На пиру мстительный Атрей спаивает Фиеста и потчует кушаньем, приготовленным из мяса его сыновей. Наконец Атрей подает Фиесту чашу с вином и кровью и подносит на блюде головы сыновей. Фиест молит Атрея выдать ему тела, чтобы похоронить, и тогда Атрей поясняет брату, что за кушанье он только что ел. Обезумев от горя и ужаса, Фиест проклинает Атрея и весь его род.

В дальнейшем было создано немало переделок этой трагедии, порой с отклонениями от классического сюжета. В середине XII столетия бельгийский драматург Гуго Клаус адаптировал «Фиеста» Сенеки, в 1674 году английский писатель Джон Райт написал с похожим названием пародийную пьесу, а в 1771 году Вольтер издал трагедию «Пелопиды».

В наше время миф об Атрее и Фиесте нашел отражение в музыке. В 1999 году американская группа «Верджин Стил» издала музыкальный альбом в стиле «хэви метал» под названием «Дом Атрея — Акт I». Это своего рода одноактная метал-опера. В 2000 году та же группа издала продолжение под названием «Дом Атрея — Акт II», произведение более мелодичное.

В настоящее время туристам, приезжающим в Микены, показывают хорошо сохранившуюся купольную гробницу, получившую название «Сокровищница Атрея», но связь этой постройки с Атреем, к сожалению, не доказана.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава двенадцатая

Из книги Бегущая с волками. Женский архетип в мифах и сказаниях автора Эстес Кларисса Пинкола


Глава двенадцатая СРАЖЕНИЯ

Из книги Повседневная жизнь русского офицера эпохи 1812 года автора Ивченко Лидия Леонидовна

Глава двенадцатая СРАЖЕНИЯ Смерть — ничто! К ней должен быть приготовлен каждый воин с той минуты, как надел мундир… Ф. В. Булгарин. Воспоминания «В гвардии и армии офицеры и солдаты были тогда проникнуты каким-то необыкновенным воинским духом, и все с нетерпением ждали


Глава двенадцатая БУДЬТЕ ЗДОРОВЫ

Из книги Повседневная жизнь современного Парижа автора Семенова Ольга Юлиановна

Глава двенадцатая БУДЬТЕ ЗДОРОВЫ В несмолкающий ни днем ни ночью монотонный гул авто на парижских улицах постоянно вплетается высокий вой сирен машин «скорой помощи», называемых во Франции «амбюланс». Меня он не тревожит, а успокаивает. Несутся амбюланс с дикой


Глава двенадцатая

Из книги Эротизм без берегов [Maxima-Library] автора Найман Эрик

Глава двенадцатая Настала осень.Я уже настолько свыкся со своей жизнью, что и не искал лучшей. Я похудел, оброс бородой, стал нервным; малейшая неожиданность меня пугала. [Мне было как-то странным общество людей. Неудивительно, что я встретил сначала очень неприязненно


Глава двенадцатая

Из книги Вокруг «Серебряного века» автора Богомолов Николай Алексеевич

Глава двенадцатая Настала осень.Я уже настолько свыкся со своей жизнью, что и не искал лучшей. Я похудел, оброс бородой, стал нервным; малейшая неожиданность меня пугала. [Мне было как-то странным общество людей. Неудивительно, что я встретил сначала очень неприязненно


Глава двенадцатая Постмодернизм переехал

Из книги Паралогии [Трансформации (пост)модернистского дискурса в русской культуре 1920-2000 годов] автора Липовецкий Марк Наумович

Глава двенадцатая Постмодернизм переехал Примерно в конце 1990-х — начале 2000-х годов в русской культуре одновременно проступили две, казалось бы, взаимоисключающие тенденции. Во-первых, постмодернистская поэтика стала неотъемлемой частью культурного мейнстрима.


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ Часовня Рослин

Из книги Код да Винчи расшифрован автора Ланн Мартин

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ Часовня Рослин В романе «Код да Винчи» Дэн Браун называет часовню Рослин «Собором кодов». Ее также именуют «гобеленом из камня» и в отдельных случаях «каменным садом». Все эти эпитеты более привлекательны, чем официальное название — Коллегиальная


Глава двенадцатая Уроки Харбина

Из книги Русский Харбин автора Гончаренко Олег Геннадьевич

Глава двенадцатая Уроки Харбина Так завершилась история русской цивилизации в Северо-Восточном Китае, берущая свое начало в эпоху монолитной государственной политики правления Александра III. За более чем полувековой отрезок времени Российское государство создало и


Глава двенадцатая Сюрреалистическая революция

Из книги Повседневная жизнь сюрреалистов. 1917-1932 автора Декс Пьер

Глава двенадцатая Сюрреалистическая революция Дениза писала в одном из своих первых писем Навилю (они познакомились в ноябре 1924 года): «Тебе никогда не надоедает говорить о сюрреализме и связанных с ним людях, обо всем, что к нему относится… Понимаешь: сюрреализм — это


Глава двенадцатая «И точно был бы я поэтом»

Из книги Декабристы и русское общество 1814–1825 гг. автора Парсамов Вадим Суренович

Глава двенадцатая «И точно был бы я поэтом» Без преобразования человеком самого себя невозможно правильное устройство и семьи, а без правильного устройства семьи невозможно и правильное устройство общества. Д. И. Завалишин Имя Василия Львовича Давыдова постоянно