Глава третья Создание мужчины и женщины. Потоп. Возмутители правопорядка и героини

Глава третья

Создание мужчины и женщины. Потоп. Возмутители правопорядка и героини

Основные действующие лица

Зевс (Юпитер) — Верховный бог.

Прометей — («Предвидящий»), Похитил огонь у богов.

Эпиметей — («Крепкий задним умом»). Брат Прометея.

Пандора — («Всем одаренная»). Первая женщина.

Девкалион — Греческий Ной.

Пирра — Жена Девкалиона.

Пеласг — Прародитель пеласгов (древнейшего населения Греции).

Ликаон — Убит Зевсом вместе со своими сыновьями за нанесенное богу оскорбление.

Каллисто — Мать Аркада, превращена в медведицу.

Триптолем — Учил людей земледелию.

Эллин — Сын Девкалиона и Пирры, родоначальник греков (эллинов), эпоним Эллады.

Мелеагр — Сын Ойнея, возглавил охоту на калидонского вепря.

Аталанта — Девственная охотница, проиграла состязание в беге, подымая с земли золотые яблоки.

Сисиф — Хитростью нарушил законы богов, за что был сурово наказан.

Салмоней — Самонадеянно уподоблял себя Зевсу, за что Зевс поразил его перуном.

Адмет — Царь города Фер, ему дали право избежать смерти, если кто-нибудь добровольно обречет себя на смерть вместо него.

Алкестида — Жена Адмета, решившаяся отдать свою жизнь ради спасения мужа от гибели.

Пять веков

В своем сочинении «Теогония» Гесиод повествует о происхождении богов, а в поэме «Работы и дни» излагает миф о пяти веках (эпохах) в жизни людей, рассказывая о том, что с ними произошло и что случится в будущем.

Гесиод начинает «Работы и дни» рассказом о том, что боги-олимпийцы первый род людской сделали счастливым. Это был золотой век, олицетворением которого стал бог Кронос. В те времена люди не знали ни забот, ни труда, ни печали, и их жизнь была вечным пиром. В золотом веке люди не старились, а смерть приходила к ним в виде сна, и они превращались в духов.

Второй — серебряный — век был уже не таким счастливым. Люди оставались детьми на протяжении сотни лет, а в зрелом возрасте их жизнь была коротка, и были они безрассудными, непочтительными друг к другу, полными hybris (высокомерия). В этот век люди не повиновались богам, и Зевс упрятал их в поземное царство, превратив в духов.

Медный век принес дальнейший регресс. Люди этого века имели весьма странные отношения с ясенем: либо они выросли из ясеня как побеги, либо стали потомками ясеневых нимф, либо «проросли из древков ясеневых копий». Они считали себя крепкими, как ясень (ср. понятие наших дней «стальной человек»), Люди этого века использовали для своих потребностей медь: из меди строили дома, из меди изготовляли оружие. Они были властными, жестокими, дерзкими и сами себя привели к деградации.

Но деградация эта не была окончательной, и в новом, четвертом веке люди стали более благородными. Появились герои, сражавшиеся под Фивами и осаждавшие Трою. Некоторым из них после смерти дозволили жить на островах блаженных.

Затем наступил пятый, железный век, который и теперь продолжается на земле. Пессимист Гесиод горестно восклицает:

Если бы мог я не жить с поколением пятого века!

Раньше его умереть я хотел бы иль позже родиться.

Наш век — время печали, тяжких забот и смерти, а будущее представляется еще более мрачным: в мире будут править гордость и сила, мораль исчезнет, восторжествуют зло и насилие, а богини Совесть и Справедливость покинут людей.

Прометей, огонь и первая женщина

Наряду с повествованием Гесиода, существует и другая версия происхождения человечества. По этой версии, людей создали титаны в правление Кроноса. Согласно ряду источников, титан Прометей, древнейшее божество, сам вылепил первых людей из земли и воды, стал их благодетелем, а величайшим даром, который он им преподнес, явился огонь.

Прометей был хитроумным (его имя значит «Предвидящий»), но, к несчастью, у него был недалекий брат Эпиметей («Крепкий задним умом»), Гесиод рассказывает о том, как в Меконе (что близ Коринфа) Прометей пошел на обман Зевса, когда боги и смертные делили между собой мясо быка. Он подсунул Зевсу вместо хорошего куска мяса покрытые жиром кости, что ввело в дальнейшем обычай приносить богам в качестве пожертвования только кости, а мясо съедать. Зевс обман разгадал, но не подал виду, чтобы иметь повод наказать людей, а с ними и Прометея. В результате Зевс лишил людей огня, но Прометей проявил находчивость и украл огонь.

Неутомимый огонь он украл, издалека заметный,

Спрятавши в нарфексе полом. И Зевсу, гремящему в высях,

Дух уязвил тем глубоко. Разгневался милым он сердцем,

Как увидал у людей свой огонь, издалека заметный.

Зевс, разгневанный тем, что Прометей похитил огонь, решил отомстить людям и приказал создать женщину, вложив в ее грудь «льстивые речи, обманы и лживую, хитрую душу».

По приказу Зевса, Гефест, смешав землю с водой, создал прелестную деву, похожую на богиню. Афина наделила ее изящной одеждой и обучила ткать превосходные ткани, Афродита научила ее искусству обольщения, Пейто и хариты обвили ее шею золотым ожерельем, Оры (Времена года) украсили ее волосы венком весенних цветов, а Гермес вложил в нее собачий разум и двуличную, лживую душу и назвал Пандорой («Всем одаренной»).

Диву бессмертные боги далися и смертные люди.

Как увидали приманку искусную, гибель для смертных.

Женщин губительный род от нее на земле происходит.

Нам на великое горе они меж мужчин обитают,

В бедности горькой не спутницы — спутницы только в богатстве.

Гермес, по приказанию Зевса, отвел Пандору к недалекому Эпиметею, и она его соблазнила, хотя до этого Прометей уговаривал своего брата ничего не принимать от Зевса. Затем Пандора открыла принесенный с собой сосуд, подаренный ей богами, и выпустила все заключенные в нем бедствия.

В прежнее время людей племена на земле обитали,

Горестей тяжких не зная, не зная ни трудной работы,

Ни вредоносных болезней, погибель несущих для смертных.

Снявши великую крышку с сосуда, их все распустила

Женщина эта и беды лихие наслала на смертных.

Только Надежда одна в середине за краем сосуда

В крепком осталась своем обиталище — вместе с другими

Не улетела наружу: успела захлопнуть Пандора

Крышку сосуда по воле эгидодержавного Зевса.

Тысячи ж бед улетевших меж нами блуждают повсюду.

Действия Пандоры породили загадку: осталась ли Надежда в ее сосуде, или люди все же могут надеяться на лучшее будущее, по крайней мере тогда, когда им ничего другого не остается.

Зевс покарал не только людей, но и оскорбившего его Прометея. По приказанию Зевса Гефест приковал Прометея к скале в горах Кавказа в пределах Скифии. Там орел днем пожирал его печень, которая восстанавливалась за ночь.

Пандору так и хочется сравнить с Евой, рассказ о которой изложен в Книге Бытие. Это сравнение напрашивается, ибо обе они — первые женщины, носители женской природы и женского принципа. Бытует суждение, что мифы о Пандоре и Еве возникли с целью предупредить мужчин о женском коварстве, но на самом деле эти мифы по сути разные, а женщины эти появились на свет для выполнения различных задач, и только спустя столетия Ева в суждениях о ней стала схожа с Пандорой.

В греческих мифах, так же, как в Ветхом Завете, вавилонском мифе о Гильгамеше и мифах североамериканских индейцев, повествуется о потопе. Согласно Аполлодору, у Прометея был сын Девкалион, женившийся на Пирре, дочери Эпитемея и Пандоры. Как и Гесиод, Аполлодор пишет о том, что в медном веке надменные и нечестивые люди погрязли в неблаговидных поступках и не повиновались богам. Зевс решил наказать людей и наслал на землю потоп.

Девкалион, отличавшийся от других людей праведной жизнью, по совету своего отца Прометея построил огромный ящик (ковчег), запасся продуктами и вошел в него вместе с женой Пиррой. Ящик носился по волнам моря девять дней и ночей, а на десятый его прибило к горе Парнас, где Девкалион принес жертву Зевсу. Умиротворенный верховный бог послал к Девкалиону Гермеса, чтобы тот спросил у него, что он хочет в награду за свое благочестие. Девкалион пожелал возродить род человеческий. Тогда Зевс повелел Девкалиону и Пирре набрать камней и бросить их, не оборачиваясь, через голову. Из камней, брошенных Девкалионом, возникали мужчины, из камней Пирры — женщины.

Прометей был не единственным благодетелем человечества, научившим людей различным ремеслам и искусствам. В Аркадии существует своя версия происхождения человека. Согласно ей, первым человеком называют Пеласга, хотя Павсаний на этот счет придерживался другого мнения:

В сказаниях аркадян говорится, что Пеласг был первым человеком, который жил на этой земле. Но на основании этого рассказа можно заключить, что вместе с Пеласгом жили и другие и что не один только Пеласг жил здесь, так как в противном случае над кем же из людей властвовал бы тогда Пеласг?

Пеласг, сын Зевса, — высокий, красивый, сильный человек, покровитель людей. Он научил их строить жилища, шить одежду и, воспротивившись тому, что люди питались несъедобными плодами, травой и листьями, научил их питаться съедобной полезной пищей.

Пеласгу наследовал Ликаон, имевший от разных жен пятьдесят сыновей. Он продолжал дело отца, но однажды, когда Зевс под видом странника посетил его дом, он, заподозрив божественное происхождение своего гостя, чтобы это проверить, подал ему в качестве угощения мясо ребенка. Разгневанный Зевс перунами уничтожил сыновей Ликаона, а его самого превратил в кровожадного волка. По одной из версий, это дикое происшествие переполнило чашу терпения Зевса и послужило причиной потопа, который верховный бог наслал на людей.

Павсаний предлагает другую версию мифа. Он писал, что Ликаон принес человеческую жертву Зевсу на горе Ликеон, за что и был превращен в волка. Вероятно, здесь налицо связь между мифом и в свое время бытовавшим ритуалом, ибо вплоть до второго века на Ликеоне поклонение божествам сопровождалось зловещими церемониями. Существовало поверье: кто бы ни попробовал человечину, превращается в волка и может вновь стать человеком только в том случае, если в течение восьми лет не повторит чудовищного поступка. Человек-волк покидал общину, что, возможно, обратилось в традицию, согласно которой юные аркадяне, чтобы обрести статус полноправного гражданина, какое-то время жили за пределами общинного поселения.

Дочь Ликаона Каллисто[13], одна из спутниц Артемиды-охотницы, дала клятву сохранить девственность. Однако Зевс, увидев задремавшую в роще Каллисто, воспылал к ней любовью.

«Эту проделку жена не узнает, наверно, — промолвил, —

Если ж узнает, о пусть! Это ль ругани женской не стоит?»

Позже Каллисто погибла от стрелы Артемиды, которая пошла на этот поступок или потому, что хотела угодить разгневанной Гере, или по той причине, что Каллисто, нарушив клятву, не сохранила девственность. Зевс послал Гермеса извлечь из утробы Каллисто зачатого ею сына, которому дал имя Аркад, а Каллисто превратил в созвездие Большая Медведица[14].

Аркад, воцарившись в Аркадии, продолжал помогать людям (пеласгам), которые стали называть себя аркадянами. Он научил их земледелию, переняв это искусство у Триптолема, этим навыкам обязанного Деметре.

Когда Деметра, богиня плодородия и земледелия, отправилась искать свою дочь Персефону, похищенную Аидом, она зашла в дом Келея, который был то ли правителем Элевсина, то ли бедным крестьянином. В доме Келея Деметру приняли радушно, приветливо, а веселая служанка Ямба, видя, как глубока печаль гостьи, стала веселить ее скабрезными шутками, и Деметра впервые после потери дочери улыбнулась (этим, видимо, объясняется, почему при проведении Фесмофорий — праздника в честь Деметры и Персефоны — женщины делают неприличные жесты). Деметра осталась у гостеприимных хозяев, и ей отдали на воспитание Демофонта, сына Келея и Метаниры. Желая сделать мальчика бессмертным. Деметра стала ночью закалять его в огне, а днем натирать амброзией. Однажды ночью Метанира застала Деметру за магическим действом и богине пришлось удалиться. Но перед тем как покинуть дом Келея, она подарила Триптолему, старшему брату Демофонта, золотую колесницу с крылатыми драконами и зерна пшеницы, после чего Триптолем[15] стал учить людей земледелию.

Некоторые исследователи полагают, что первые серьезные знания и жизненно важная практика, полученные людьми, связаны с конкретной легендарной, мифологической личностью. Действительно, в греческих мифах, действие которых происходит после потопа, начинает прослеживаться ряд родословных, положивших узнаваемое историческое начало греческим племенам. Каждая родословная содержит легендарные личности, давшие свои имена местностям, городам, рекам…

Первым сыном Девкалиона и Пирры стал Эллин[16], родоначальник эллинов. Так, согласно Паросской хронике, греки называли себя, начиная с 1521 года до нашей эры. От нимфы Орсеиды Эллин имел трех сыновей — Дора, Ксуфа[17] и Эола. Между ними Эллин и поделил Грецию.

Дор получил во владение землю «против Пелопоннеса», жители которой стали называть себя дорийцами.

Ксуфу достался Пелопоннес. Его сыновья, Ахей и Ион, дали свои имена ахейцам и ионийцам.

Эол воцарился в Фессалии, жители которой стали называться эолийцами. Эол имел семерых сыновей и пятерых дочерей.

Одной из дочерей Эола была Канака, а одним из детей, рожденных ею от Посейдона, был Алоэй, женившийся на дочери своего брата Триопа Ифимедии. Та же воспылала любовью к своему деду Посейдону, богу моря[18]. Она заходила в море, черпала воду, поливалась и, испытывая эротическое желание, оплодотворяла себя.

От связи с Посейдоном Ифимедия родила двух сыновей — Ота и Эфиальта, известных как Алоады. Дети эти росли не по дням, а по часам, ежедневно вырастая в ширину на один локоть (45 см), а в высоту — на одну сажень (2 м). Когда Алоады достигли в ширину и в высоту девяти саженей, они вознамерились напасть на богов, для чего решили взгромоздить гору Оссу на Олимп, а на Оссу — гору Пелион и тем самым достичь небес. Они были повержены благодаря хитрости Артемиды, заманившей их на остров Наксос. Там Артемида приняла облик лани, и, когда эта лань промчалась между Отом и Эфиальтом, они, пытаясь ее поразить, пронзили друг друга копьями.

Другая дочь Эола Алкиона вышла замуж за Кейка, сына Утренней Звезды, лицо которого, по словам Овидия, отражало свет своего отца. Алкиону и Кейка погубило высокомерие. Когда Кейк по недомыслию заявил, что его жена — Гера, а Алкиона, следуя этой недальновидности, заявила что ее муж — Зевс, их превратили в птиц: Кейка — в баклана, а Алкиону — в зимородка.

Сестра Алкионы Алика от Аэтлия родила Эндимиона[19], столь красивого, что в него влюбилась Селена (Луна). Когда Зевс предложил Эндимиону просить, чего пожелает, Эндимион, чтобы сохранить молодость, попросил наслать на него вечный сон. «Сон Эндимиона» превратился в образное выражение. Сын Эндимиона Этол дал свое имя Этолии. У него было много потомков. Одним из наиболее известных стал праправнук Ойней, царь Калидона, который первым получил в дар виноградник от Диониса (oinos — вино). У Ойнея был сын Токсей, которого он убил, когда тот перепрыгивал через ров (что созвучно легенде об основателях Рима Ромуле и Реме — Ромул убил Рема, когда тот, насмехаясь над Ромулом, перескакивал через ров, который должен был очертить контуры будущего города). Сестра Токсея Деянира (по одной из версий дочь жены Ойнея Алфеи и бога Диониса) научилась владеть оружием и править колесницей. Она стала женой Геракла, который ради нее одолел Ахелоя, другого претендента на ее руку.

Калидонская охота

У Ойнея и Алфеи был сын Мелеагр (по другому варианту, отцом Мелеагра был бог войны Арес). Сбор плодов в винограднике Мелеагра, описанный в «Илиаде» Гомера, послужил сюжетом для трагедий Софокла и Еврипида и относится к тем историям, когда чья-то жизнь зависит от какого-то, казалось бы, несущественного предмета или животного.

Когда Мелеагру было семь дней от роду, мойры предсказали его матери Алфее, что ее сын умрет, как только догорит пылавшее в этот миг в очаге полено. Алфея тут же выхватила полено из огня, погасила его и спрятала.

Мелеагр прославился как герой, но избежать предсказания не сумел. События, приведшие к его гибели, начались с того дня, когда Ойней, муж Алфеи, собрав обильный урожай винограда и принеся после этого жертвы богам, забыл Артемиду. Разгневанная богиня наслала на Калидон огромного свирепого вепря, который стал опустошать окрестности, уничтожая виноградники и поля и убивая людей. Ойней решил устроить охоту на вепря и пригласил участвовать в ней многих героев Греции, пообещав тому, кто убьет вепря, в награду шкуру. В охоте приняло участие большое число героев, в том числе Тесей, Ясон, Кастор и Полидевк.

Девять дней пировали собравшиеся герои у гостеприимного Ойнея, а на десятый день, когда следовало отправиться на охоту, Кефей, Анкей и некоторые другие герои участвовать в ней отказались, ибо в охоте собралась принять участие женщина — Аталанта. Однако Мелеагр все же заставил всех героев отправиться на охоту, ибо сам хотел иметь от Аталанты ребенка, хотя уже был женат на Клеопатре, дочери Идаса и Марпессы[20].

Охота началась, и когда собаки выгнали вепря из леса, свирепый зверь сразу бросился на охотников. Своими клыками он сразил двух охотников, а Пелей в пылу схватки случайно ранил копьем Эвритиона. Но затем Аталанта попала в вепря стрелой, Амфиарай угодил копьем ему в глаз, а Мелеагр его добил. Мелеагру и достался почетный трофеи — шкура вепря, но он отдал ее Аталанте. Этот поступок привел в негодование сыновей Фестия. Возмутившись тем, что шкура вепря досталась женщине, они отняли ее у Аталанты, сославшись на то, что раз шкура не нужна Мелеагру, то она должна принадлежать им по праву рождения. Взбешенный Мелеагр убил обоих и вернул шкуру вепря Аталанте, чем и обрек себя на смерть. Сыновья Фестия были братьями Алфеи, и та, узнав, что их убил Мелеагр, пришла в неистовый гнев, достала спрятанное полено и бросила его в огонь, после чего Мелеагр и умер.

В «Илиаде» Гомера приведена другая версия смерти Мелеагра. Сыновья Фестия поклялись, что вепря убил Ификл, в результате чего за охотничий трофей началась война между калидонцами и родственными им жителями Плеврона куретами. Куреты осадили Калидон, и во время вылазки Мелеагр убил одного из сыновей Фестия. Алфея прокляла Мелеагра, и он вернулся домой. В его отсутствие куреты стали одерживать победы, а когда они были уже на стенах Калидона, Клеопатра, жена Мелеагра, уговорила его снова взяться за оружие. Мелеагр вернулся на поле боя, убил другого сына Фестия, но и погиб сам. С горя Алфея и Клеопатра повесились, а плакальщицы на похоронах превратились в цесарок (meleagrides).

Калидонская охота стала сюжетом многих произведений искусства, особенно вазописи. Наиболее известна ваза Франсуа (вторая четверть VI века до нашей эры) работы Эрготима и Клейтия. На вазе изображены охотники и собаки, настигшие рассвирепевшего вепря. А Светоний рассказывал о том, что римскому императору Тиберию подарили картину Паррасия с малоприличной любовной сценой меду Аталантой и Мелеагром. Тиберию, когда вручали картину, сказали, что он, если захочет, сможет ее вернуть, получив взамен десять тысяч золотых монет. Но император, повесив картину у себя в спальне, от нее так и не отказался.

Заслуживает внимания и миф об Аталанте. Ее отец[21], недовольный тем, что родилась дочь, а не сын, выбросил ребенка, и Аталанта бы умерла, но ее нашла и вскормила медведица, а воспитали охотники. Аталанта, как и Артемида, поначалу девственная охотница. Она была сильна не по-женски, в чем убедился Пелей, царь Фтии, когда она одолела его в состязании по борьбе, устроенном на свадьбе Пелия, сына Посейдона. Аталанта отказывалась от замужества и застрелила из лука покушавшихся на ее девственность двух кентавров. Ей удалось разыскать своих родителей, и отец возжелал выдать ее замуж. Аталанта посоветовалась с оракулом.

                         «…Муж, — он ответил, —

Не для тебя, Аталанта! Беги от супругина ложа.

Но не удастся бежать — и живая себя ты лишишься!»

Обеспокоенная таким пророчеством, Аталанта всем добивавшимся ее руки предлагала состязаться в беге, обещая выйти за того замуж, кто обгонит ее. Но это никому не удавалось, а Аталанта всех, кого обгоняла, пронзала копьем.

Но это не остановило влюбившегося в нее Гиппомена.

Юноша видит ее аонийский, — как мчится быстрее

Пущенной скифом стрелы, — но сильнее девичьей красою

Он поражен; на бегу она ярче сияет красою!

Бьет пятами подол, назад его ветер относит,

По белоснежной спине разметались волосы вольно;

Бьются подвязки ее подколенные с краем узорным.

Вот заалелось уже белоснежное тело девичье.

Решив во что бы то ни стало получить Аталанту в жены, Гиппомен победил ее хитростью. Он выбрасывал на бегу золотые яблоки, поднимая которые, Аталанта состязание проиграла, но, как пишет Феокрит, проиграла специально.

Как захотел Гиппомен получить себе девушку в жены,

Яблоки взял он с собой, Аталанта же, с ним состязаясь,

Глянув, лишилась ума, да и прыгнула к Эросу в бездну.

Однако супружество дикой и необузданной Аталанты продолжалось недолго. Она занялась любовью с мужем в храме Зевса, что категорически воспрещалось, и Зевс за это превратил обоих во львов. По представлениям древних греков, львицы сочетаются только с леопардами, поэтому постигшее Аталанту наказание лишило ее возможности продолжить брачные отношения с мужем. Над Аталантой и Гиппоменом сжалилась Кибела, богиня материнской силы и плодородия. Она запрягла обоих в свою колесницу.

Аталанта изображена на вазе Франсуа среди участников Калидонской охоты; по белой коже она легко узнаваема. Древнегреческие художники нередко изображали и сцену состязания по борьбе между Аталантой и Пелеем. На этих изображениях Аталанта в короткой тунике или в одежде, едва ее прикрывающей. В более поздние времена голландский художник Ван Бален, писавший на мифологические сюжеты, создал картину «Аталанта и золотые яблоки» (1619). На этой картине Аталанта на бегу поднимает яблоки, а Гиппомен, обернувшись через плечо, тайно наблюдает за ней.

Сыновья Эола и их потомки

У Эола, родоначальника племени эолийцев, было семь сыновей, среди них: Афамант, Кретей, Сисиф и Салмоней.

Афамант правил в Беотии. Его жена Нефела родила ему сына Фрикса и дочь Геллу. Но этот брачный союз распался, и Афамант женился на Ино, родившей ему Леарха и Меликерта. Ино невзлюбила детей Афаманта от первого брака и, стараясь их погубить, своими кознями вызвала в стране засуху. Афамант отправил посланцев к Дельфийскому оракулу, но Ино уговорила их сообщить Афаманту, что для того чтобы засуха прекратилась, следует принести в жертву Фрикса[22]. Но Нефела спасла сына. Она отправила его и Геллу на полученном от Гермеса златорунном баране в Колхиду. Гелла погибла в пути, упав в воду пролива, получившего ее имя — Геллеспонт (море Геллы). Фрике благополучно добрался до Колхиды, владения царя Ээта, сына Гелиоса и нимфы Персеиды, брата Кирки и Пасифаи, пресловутой жены Миноса. Ээт приютил Фрикса и дал в жены Халкиопу. Фрике принес в жертву Зевсу Спасителю барана, а золотое руно повесил на дереве в роще Ареса.

Тем временем Гера наслала на Афаманта и Ино безумие, и те убили своих детей. Излечившись от безумия, Афамант узнал от оракула, что ему суждено основать город на том месте, где предложат угощение дикие звери. Однажды Афамант набрел на стаю волков, которые разбежались, оставив мясо убитых ими овец. На этом месте Афамант основал город, названный Афамантием.

В трагедии Еврипида «Ино» рассказывается о третьем браке Афаманта. Ино удалилась в горы служить Дионису, а Афамант, решив, что она умерла, женился на Фемисто, которая родила Орхомена и Сфингия. Но Ино тайно вернулась в город и пришла к Афаманту, и тот ввел ее в свой дворец как служанку. Фемисто проведала, что Ино жива, но где она находится, не узнала. Тогда Фемисто решила убить детей Ино под покровом темноты, а чтобы отличить чужих детей от своих, одела детей Ино в черные одежды, а своих в белые. Решив, что ей понадобится помощь служанки, Фемисто рассказала ей о своем плане. Служанкой (ясное дело) оказалась Ино. Узнав о коварном плане Фемисто, она поменяла на детях одежду, и Фемисто, умертвив по ошибке своих детей, покончила с собой.

Другим сыном Эола был Сисиф, хитрец, способный обмануть даже богов (по одной из версий, он отец Одиссея). Одиссей (у Гомера — не сын Сисифа), оказавшись в подземном царстве, видел Сисифа, наказанного за свое прегрешение.

Видел я также Сисифа, казнимого страшною казнью:

Тяжкий камень снизу обеими влек он руками

В гору; напрягши мышцы, ногами в землю упершись,

Камень двигал он вверх, но едва достигал он вершины,

Вниз по горе на равнину катился обманчивый камень.

Гомер не уточнял, за какой проступок боги наказали Сисифа, но из других источников следует, что, когда Зевс похитил дочь речного бога Асопа Эгину, Сисиф назвал ее отцу имя похитителя, за что Зевс поразил его перуном.

Одна из версий мифа считает Сисифа отцом Одиссея. Автолик, ловкий разбойник, попытался похитить коров Сисифа, но был уличен, ибо Сисиф тайно пометил своих животных особым знаком. Чтобы отомстить вору, Сисиф принял образ жениха дочери Автолика Антиклеи и овладел ею. От этого союза родился Одиссей.

Сисифу дважды удалось обмануть Танатоса (Смерть). Сначала он сумел заковать его в цепи, и люди не умирали, пока боги не принудили Сисифа снять с Танатоса оковы. Освобожденный Танатос первой своей жертвой избрал Сисифа. Но тот снова его обманул. Перед самой смертью Сисиф попросил свою жену, чтобы она не погребала его тела и не приносила жертвы подземным богам. Оказавшись в подземном царстве, Сисиф упросил Танатоса разрешить ему вернуться на землю, чтобы наказать жену, нарушившую обычаи. Танатос на время отпустил Сисифа, но он возвращаться не собирался и, оставшись среди живых, дожил до преклонного возраста. И все же боги сурово наказали его, избрав кару, символизирующую тщетность попыток Сисифа их обмануть.

Другой сын Эола Салмоней основал в Элиде город Салмону. Он был чрезмерно высокомерен, стал уподоблять себя Зевсу и настаивать, чтобы жертвы приносили ему. Влача за своей колесницей высушенные шкуры и медные кастрюли, он заявлял, что производит гром, а бросая в небо зажженные факелы, имитировал молнии. Возмущенный Зевс поразил его настоящими громом и молнией, после чего уничтожил Салмону вместе со всем населением.

У Салмонея и его жены Алкидики была дочь Тиро. После смерти отца ее воспитывал его брат Кретей. Тиро воспылала любовью к потоку Энипею.

Сердце свое Энипеем, рекою божественно-светлой.

Между реками земными прекраснейшей, Тиро пленила;

Часто она посещала прекрасный поток Энипея;

В образ облекся его Посейдон земледержец, чтоб с нею

В устье волнистокипучем реки сочетаться любовью.

Воды пурпурные встали горой и, слиявшись прозрачным

Сводом над ними, сокрыли от взоров и бога и деву.

Потеряв таким путем девственность, Тиро втайне родила двух близнецов, но растить их не стала и бросила на произвол судьбы. В это время пастухи гнали табун, и кобылица, наткнувшись на близнецов, задела одного из них копытом, отчего на лице его осталось темное пятно, и поэтому мальчика назвали Пелий (Темный). Его брат получил имя Нелей.

Впоследствии мать нашла своих сыновей. По словам Аристотеля, Софокл написал пьесу «Тиро»: опознанию близнецов помог сохранившийся сундук, в котором мать их оставила. А вот Менандр в комедии «Третейский суд» писал, что детей нашел старый козопас, а их опознанию послужила кожаная сумка с особой приметой.

По Аполлодору, братья-близнецы, вернувшись к матери, узнали, что ту притесняет ненавидящая ее Сидеро, вторая жена Салмонея. Пелий заколол Сидеро в храме Геры у самого алтаря богини, чем вызвал ее гнев. Впоследствии между братьями начались раздоры, вынудившие Нелея покинуть страну. Пелий остался в Фессалии, где у него вскоре родился Алкает.

История братьев-близнецов, родившихся от бога и смертной женщины, воспитанных пастухами, а в зрелом возрасте вступивших между собой в борьбу, может быть сопоставлена с историей Ромула и Рема, и есть основания полагать, что миф о Пелие и Нелее лег в основу легенды об основании Рима, изложенной римским историком Квинтом Фабием Пиктором.

Брат Салмонея Кретей основал Иолк, откуда его внук Ясон отправился за золотым руном. Двумя другими его внуками были Биант и Меламп (Черноногий), получивший свое имя из-за недосмотра матери, которая, когда он был малым ребенком, однажды уложили его в тень, оставив ноги на солнце.

Рядом с жилищем Мелампа рос дуб, в котором гнездились змеи. Когда их нору разорили слуги, Меламп взял змеенышей и вскормил их. Когда змеи выросли, они своими языками прочистили Мелампу уши, после чего он стал понимать язык животных и предсказывать будущее. Этот случай не единичен. Близнецы Елен и Кассандра получили дар ясновидения точно таким же способом от священной змеи в храме Аполлона, где были забыты взрослыми во время празднества. Да и в мифах многих народов люди постигают язык животных с помощью змей.

Брат Мелампа Биант стал одним из соискателей руки Перо, дочери пилосского царя Нелея, пообещавшего выдать свою дочь за того, кто доставит ему быков фессалийского царя Филака[23], которых охраняла собака. Бианту не удалось похитить быков, и тогда на помощь ему пришел брат, хотя, обладая даром предвидения, он знал, что за свой дерзкий поступок проведет год в тюрьме. И действительно, в миг совершения кражи Мелампа схватили и затем заключили в темницу. Но Меламп, понимая язык животных, узнал от червей-древоточцев, что дом, в котором его содержат, в скором времени рухнет, и попросил перевести его в другое помещение. Когда дом рухнул, Филак, убедившись в пророческом даре Мелампа, спросил у него, что следует предпринять, чтобы его сын Ификл излечился от бесплодия. Меламп пообещал представить нужные сведения, если получит взамен быков. Филак согласился.

Тогда Меламп убил двух быков и разделал туши, предвидя, что, позарившись на мясо, прилетит местный гриф. Прилетевший гриф, в благодарность за богатое угощение, рассказал Мелампу о событии, произошедшем несколько лет назад. Однажды Филак в присутствии Ификла, тогда еще мальчика, кастрировал барана и положил окровавленный нож рядом с сыном. Ификл так испугался, что страх подавил его способность к деторождению. Ификл убежал, а Филак воткнул нож в дерево. Если найти этот нож, сообщил гриф, соскоблить с него ржавчину, приготовить из нее настой и дать его выпить Ификлу, то он избавится от полового бессилия. Меламп нашел нож, излечил Ификла и, приобретя быков, пригнал их в Пилос. Получив в награду Перо, он отдал ее Бианту.

Внуком Кретея, сына Эола, был Адмет, царь города Фер в Фессалии. Когда Аполлон за убийство киклопов был осужден Зевсом, его отдали на год в услужение Адмету. В это время Адмет добивался руки дочери Пелия Алкестиды, но Пелий соглашался отдать ему в жены дочь только в том случае, если он приедет на свадьбу в колеснице, запряженной львом и вепрем. Аполлону не составило труда помочь Адмету выполнить это требование. Однако при совершении бракосочетания Адмет забыл принести жертву Артемиде, и когда он вошел в спальню новобрачных, то увидел, что она полна змей. Аполлон рассказал Адмету, как умиротворить Артемиду, а затем выговорил у мойр для Адмета право отсрочить смерть, если кто-либо захочет заменить его в царстве мертвых. Однако когда смерть д ля Адмета стала реальной угрозой, никто, даже его престарелый отец Ферет, не соглашался сойти в поземное царство вместо него. Тогда собой решила пожертвовать Алкестида.

Ее решение умереть проистекало из чувства долга перед мужем (а не от страстной любви к нему) и сообразовывалось с бытовавшим в те времена представлением о семье, хотя ясно, что Алкестида храбрая, добрая и любящая жена. Она любила Адмета — и не стала бы умирать вместо него, если бы не любила, — но сцена смерти показывает, главным образом, ее разочарование в браке: она сожалела о своем непродуманном обещании, данном Адмету в первую брачную ночь.

В V веке до нашей эры в афинской общественной жизни женщины целиком зависели от мужчин, и поэтому Адмет принял жертву жены как само собой разумеющееся. Сложившуюся ситуацию Еврипид оценивал в трагедии как с мужской, так и с женской точки зрения. Мнение мужчин выражает хор местных старцев, сочувствующих Адмету, попавшему в тяжелое положение, а мнение женщин выражает рабыня, но суждение это быстро изглаживается из памяти.

Как только Алкестида умерла, в доме Адмета появляется Геракл, и Адмету приходится скрывать свое горе, чтобы оказать гостю радушный прием. Но когда он остается с глазу на глаз с отцом, то с возмущением обвиняет его:

                   …Когда

Над головой висела смерть моею,

Ты не пришел, старик, ты пожалел

Остатком дней пожертвовать.

                               Зачем же

Над юностью, загубленной тобою,

Теперь приходишь плакать? Обличен

Перед людьми достаточно, едва ли

Ты даже был моим отцом, старик.

О, средь мужей запятнан ты навеки

Бездушием отныне. Осушить

Свой кубок и жалеть последней капли,

Чтобы спасти родного сына… Да,

Вы с матерью дозволили спокойно

Чужой жене вас заменить. Так пусть

Отца и мать в ней хороню сегодня.

Ферет отвергает обвинения сына:

               …Слова ж твои ребячьи

Меня задеть не могут. Я родил

И воспитал тебя, чтоб дом отцовский

Тебе отдать, а вовсе не затем,

Чтоб выкупать тебя у смерти жизнью.

Обычая между отцовских я

Такого не припомню и как эллин

Всегда считал, что, счастлив кто иль нет, —

Такой удел его.

                     Мой долг исполнен:

Над многими ты царь, твои поля

Умножились. Отцовское оставлю

Я полностью Адмету. Чем, скажи,

Обижен ты? Чего лишил тебя я?

Просил ли я, чтобы ты заменой был

Мне в доме том бессолнечном? Нимало.

И ты меня о том же не проси.

Тебя ль учить мне, впрочем? За него

В борьбе с судьбой Адмет, ожесточившись,

Не пощадил жены… Но как же он

Клянет мою, своей не видя, трусость,

Во цвете лет женою побежден.

Придумано отлично… хоть и вовсе

Не умирай, сменяя верных жен…

И у тебя других хватает духа

За то, в чем сам виновен, упрекать.

Молчи, дитя: жизнелюбивы все мы.

Тем временем Геракл, несмотря на радушный прием, замечает, что все домочадцы опечалены и, узнав причину их горя, решает изменить ситуацию.

Адмет искренне страдает из-за смерти жены, но все же, хотя, на его взгляд, Алкестида «лучшая из женщин», даже она не стоит мужчины, и он больше жалеет себя, чем ее.

Он говорит:

                     Почившая счастливей,

Чем муж ее. Что солнце? Что Аид?

Уж никогда и никакое горе

Алкесты не коснется: от забот

Свободная, она приемлет славу

Великую. А что дала Адмету

Такой ценой им купленная жизнь?

Вот я сейчас ступлю за эти двери…

И кто же мне навстречу выйдет? Кто

Мне на привет ответит? А куда же,

Коль не домой, идти?

После того как хор старцев поет о неизбежности смерти, неожиданно появляется Геракл вместе со статной женщиной, покрытой длинным покрывалом. Он заявляет, что получил эту женщину в качестве приза за победу в состязании атлетов, и просит Адмета оставить ее тут. Адмет возражает, мотивируя тем, что дал жене слово больше никогда не жениться. Тогда Геракл снимаетсженщины покрывало, и перед Адметом предстает Алкестида, которую, как выясняется, Геракл отбил у Танатоса (Смерти), подкараулив ее у могилы Алкестиды, когда Танатос пришел за ней. На радостях Адмет устраивает празднество с танцами.

Определение сути цивилизации

Мифы о Прометее и Пандоре в изложении Гесиода не так просты, как может показаться на первый взгляд; если их осмыслить, станет ясно, что в них говорится о составляющих жизни греков в те времена.

Оперируя событиями, случившимися в Меконе, Гесиод называл три таких составляющих: технологию (огонь и развитие ремесел с его обретением), религию (жертвоприношения) и жизненные невзгоды (по мифу, вызванные Пандорой) — болезни, старость, семейные неурядицы.

В центре повествования Гесиода — огонь, необходимый людям для развития различных ремесел, приготовления пищи и жертвоприношений, а принесение жертв, с одной стороны, является обыкновенным дележом с многочисленными богами, а с другой стороны — возможностью, проявив смекалку и хитрость, их обделить и тем самым противостоять миру богов, чтобы принести пользу людям.

Греки обычно считали принесение жертв богам, огонь и брачные отношения основными атрибутами цивилизованной жизни — атрибутами, не существовавшими в те времена, когда люди жили, как звери, и не присущими жизни варваров, их современников, живших за пределами известного мира. Таким образом, Гесиод давал характеристику человечеству, которое живет под эгидой Зевса. Каким образом оно физически появилось, для Гесиода менее важно: он определяет цивилизацию как взаимодействие религии и культуры.

Посмертная жизнь Прометея

Совсем иное толкование мифа о Прометее приводит Зигмунд Фрейд, который в своих работах нередко упоминает героев греческих мифов. Миф о Прометее — один из немногих, подвергнутых Фрейдом специфическому анализу. По мнению Фрейда, результаты этого анализа очевидны: огонь — символ либидо; полый тростник, в котором Прометей принес людям огонь, — символ фаллоса, а печень Прометея, которую клюет орел Зевса, — символ кастрации.

Фрейд интересуется, за что так сурово наказан герой, давший человечеству огонь, а с ним и возможность технического прогресса. В интерпретации Фрейда, миф базируется на действиях реальных людей: огонь мог быть сохранен, если бы «естественный» мужской инстинкт мочиться на огонь (что Фрейд подтверждает психоанализом) был подавлен, и потому Прометей, по мнению аналитика, явился законодателем, запретившим людям отправлять таким образом естественную потребность.

Запрет вызвал двойственную реакцию: люди хотели иметь огонь, но возмущались подавлением либидо и потому стали инициаторами наказания Прометея. Для Фрейда символизм мифа — в инверсии огня и воды: Прометей дает людям огонь, но запрещает его заливать; полый тростник содержит огонь, но пенис, отождествляющийся с этим хранилищем, содержит воду.

В действиях Геракла, убивающего орла, чтобы положить конец наказанию Прометея, Фрейд видит инверсию инверсии: Геракл нарушает закон, но избавляет Прометея, используя свою воду, чтобы погасить опасный огонь[24]. Таким образом, амбивалентная природа Прометея компенсируется амбивалентными деяниями Геракла.

Один из критиков анализа Фрейдом мифа о Прометее заметил, что этот анализ имел бы значительно больший вес, если бы «естественная потребность» мужчин мочиться на огонь распространялась бы и на наши сомнения.

Культ Прометея, даровавшего огонь человечеству, долгое время существовал в древних Афинах. В его честь ежегодно проходили празднества, во время которых устраивался бег с факелами, зажженными от жертвенника Прометею.

В более поздние времена роль благодетеля человечества, пострадавшего за народ, перешла к Иисусу Христу. Смешивая языческие и христианские представления, отцы христианской церкви считали страдания Прометея символом крестных мук, а римский богослов Тертуллиан, рассуждая о распятом Христе, называл его «истинным Прометеем».

С другой стороны, Эмиль Бурноф, директор французской школы в Афинах, отличавшийся антисемитскими взглядами и пытавшийся доказать, что христианство имеет не семитские, а арийские корни, в конце XIX столетия опубликовал работу «Религиоведение», в которой утверждал, что христианский крест произошел от свастики. Тем самым он подхватил суждение Генриха Шлимана, откопавшего Трою, который, глядя на один из найденных артефактов, сказал, что «с первого взгляда узнал его», ибо он схож со свастикой, фигурирующей на откопанных им в Германии доисторических горшках, и потому свидетельствует о том, что троянцы принадлежали к арийской расе. Бурноф утверждал, что предмет, найденный в Трое Шлиманом, представлял собой два куска дерева, которые вначале, положенные крест-накрест, находились на жертвеннике арийцев, а затем стали служить для добывания огня трением, связав таким образом свастику с Прометеем, чье мученичество предшествовало крестным мукам Христа. Бурноф писал: «Когда евреи предали Иисуса смерти, он был распят на кресте, стародавнем арийском символе».

В других менее спорных интерпретациях мифа о Прометее его противостояние Зевсу символизирует борьбу с тиранией, а огонь, подаренный им человечеству, отождествляется с искрой, из которой возгорелся человеческий интеллект. Для поэтов-романтиков Прометей прежде всего бунтарь, восставший против священников и правителей. Гете считал его персонификацией созидания лучшей жизни, а не пустых грез о ней. Итальянский поэт Винченцо Монти в сочинении «Прометей» (1797) сравнивал заглавного героя с Наполеоном и относил обоих к освободителям народа от тирании. Байрон считал страдания и несгибаемость Прометея символом человеческой судьбы. В драме Шелли «Освобожденный Прометей» он не только защитник человечества, воплощающий высшие моральные и интеллектуальные достижения, символизирующий борьбу между добром и злом и персонифицирующий созидательную энергию и инициативность поэта, но также, в конечном счете, и личность, возвещающая о золотом веке красоты и любви, наступающем после низвержения божества.

В 1818 году Мэри Шелли написала роман «Франкенштейн, или Современный Прометей», в котором вывела помешанного ученого, создавшего в лабораторных условиях жизнь с помощью электричества, и тем самым породила вопрос, в настоящее время переросший в неутихающие дебаты о возможности клонирования живых существ и целесообразности создания генетически модифицированных продуктов питания. По книге, в которой поднят фундаментальный вопрос «Что будет, если мы сможем создавать жизнь?», поставили фильм о Франкенштейне/Прометее, и можно с уверенностью сказать, что миф о греческом благодетеле человечества живет и в настоящее время.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Мужчины и женщины

Из книги Золотая середина. Как живут современные шведы автора Баскина Ада


Мужчины и женщины

Из книги Другая история литературы. От самого начала до наших дней автора Калюжный Дмитрий Витальевич

Мужчины и женщины Мы говорили уже о «возрасте человечества», о том, что общественная жизнь, а также частная в своем усредненном значении подчиняется общим законам эволюции. Сначала люди чего-то не знают, потом узнают, применяют, дополняют… узнают еще что-то… взрослеют.


ЛЮБОВЬ. Боги и богини, мужчины и женщины

Из книги Книга японских обыкновений автора Ким Э Г

ЛЮБОВЬ. Боги и богини, мужчины и женщины Миф — это воспоминание о том, как обстояли дела «в Начале». Эти воспоминания входят в плоть общества и очень во многом определяют, каким оно становится. Европейцы (во всяком случае, большинство из них) всю свою историю (за


Героини фильмов

Из книги Кино Японии автора Сато Тадао

Героини фильмов 1. Их занятия С самого начала ведущими героинями японского кинематографа были женщины, связанные так или иначе с миром развлечений: гейши или проститутки, — несколько таких фильмов, снятых, например, Мидзогути, были безусловными удачами. Общество


Мужчины, женщины, вожди

Из книги Печальные тропики автора Леви-Стросс Клод

Мужчины, женщины, вожди За Кампус-Новус, на самой высокой точке плато Мату-Гросу, расположен пост Вильена. В 1938 году он состоял всего из нескольких хижин. В то время здесь жило две семьи, лишенные какого-либо снабжения уже в течение восьми лет. Им удавалось поддерживать свое


Мои героини

Из книги Германия. Пиво, сосиски и кожаные штаны автора Вольф Наталья


Русские мужчины и женщины

Из книги Быт и нравы царской России автора Анишкин В. Г.

Русские мужчины и женщины Олеарий пишет, что в обычае у мужчин были бороды, а большим почетом пользовалась дородность. Наиболее дородных людей из купцов обычно выбирали для присутствия на приемах послов. Мужчины коротко стриглись или брили головы, и только


Силы правопорядка

Из книги От Эдо до Токио и обратно. Культура, быт и нравы Японии эпохи Токугава автора Прасол Александр Федорович


3-я глава. Мужчины и женщины: гендерная асимметрия как фактор развития регионального библиотечного дела

Из книги Библиотечный коллектив: гендерный ракурс автора Коленко Лариса Валентиновна

3-я глава. Мужчины и женщины: гендерная асимметрия как фактор развития регионального библиотечного дела Такова наша профессия: не от мира сего. Умом не понять и аршином общим не измерить. С какой стороны ни рассматривай — ну маргиналы, да и только! Судить о библиотекаре с