Асаны истории

Асаны истории

27 II 67 Попредисловничаем еще немножко, а там — с богом. В сне сегодня видел Бочарова голого Мы где-то вроде казарм Вызывают на смотр — на выпуск Бочаров ходит бодреньким, розовеньким, голеньким, как всегда, застенчиво веселясь. Пожимая плечами, стыдливо рассказывает, как сегодня

с утра ему довелось впервые лишить невинности девицу. Потом вижу пишет бодро в записки свои А я в хмуре и в старе. Вчера были у них — и вот оживилась и на поверхность вышла затаенная ревность кто точнее жизнь проживет и промыслит/ То было во сне предутреннем.

А при пробуждении в полусне разодрал воздух писк кота — и помыслился крик младенца и веселый говор мальчика Как явился в мир избыток света, солнца. И веселый щебет — это розовый луч И оживилось прежнее умозрение! набухает фалл, наливается, раздвигает стенки жизни И если в первой части рассуждения о русском Эросе главным было разработать умозрение человека как фалла и его статического состава из стихий, то теперь надо увидеть человека-фалл в продвижении, в соитии с миром, — те жизнь как соитие рассмотреть Но и история как набухание человечества в разные общества, — разные виды соитий являет разное прилегание индивида и целого, разные асаны (тоже позы соитий, как в Кама-сутре. где — через битье, где он — заяц, а она слониха, как в России. она — лохань и прорва, а мужской дух мал и оттого мечется) Отсюда — специфическое общественное обустройство, перипетии классовой борьбы- разные фигуры хоровых ель, соитий высшего пилотажа

Вот в эти края мое плаванье пойдет, зов в которую даль я почуял, подойдя утром к деревьям и нюхая весенний дразнящий ветер Да, никуда не сдвину тело свое — пусть здесь прирастает (в отличие от прошлых весен и позывов к телодвижениям) и не удручаюсь этой прикованностью, как раньше. Зато постранствую в воображении и умозрении в сексуальность. И давно опять тянет об историю подрочиться: об это свертывающееся (когда в глубь идешь веков) и развертывающееся (когда ближе к нашему времени) влагалище; какое сладострастие — опробовать духом, продвигаяся, как Данте, по ее кругам и раздвигая складки и завесы, проваливаться с замиранием духа и щекотом в паху на новые ее этажи и сферы — и там снова рыться, рыться, пока не найти узкий, впритирку, проход в новую ее внутреннюю полость — в новое измерение бытия! И какой экстаз, когда проход этот найдешь и, как в оргазме! «Эврика!» — кричишь (Недаром и Архимед возопил это слово, во влагалище ванны сидя) Следопытство, искательство, география и геология, археология и история («рыться, в хронологической пыли бытописания земли»), как и хирургия и медицина, все эти осмотры, опыты, исследованья, — то все сладострастные вдвижения и въосязания

О! наука, значит, не эролишенная, как и е — не умалишенная (во, б, боюсь слово полностью написать, в предчувствии обысков, о чем говорят ныне, и как бы, пришив порнографию и нецензурные слова, не отобрали мои умозрения?) Конечно, какой образ мы имеем о науке, о том, что она делает? Это — проникновение в тайны, луча во тьму, в манящее неизвестное И недаром детей (которые суть эротические мембраны, лакмусы и барометры Эроса: сколько его в какой сфере бытия?) гак влекут приключения, путешествия, плаванья, география, следопытство, джунгли (плаванья — особенно, ибо дитя — из воды водяного пузыря в матери вышел. Да и мой образ отправиться в плаванье духа — ту же родность качания на водах имеет в подоснове), где страх и дух замирает от неожиданностей, — это щекотка духа, как дети любят и страшное в сказках, и телесное щекотанье Любят они рассказы о чужих странах, но не статично, а как путешествие и опыт человека, т. е. сюжетно! Ибо сами они — штопоры, навинчивающие бытие на себя, следопыты, стенки бытия раздвигающие. И их любопытство, «сто тысяч почему?» — это набухание человечка-фалла, его пища и все новые и новые касания «А почему это?», «А почему так?». Это луч за лучом падает на предмет — и вот он весь освещен и облюбован. А первый вопрос — это как луч из-за горизонта вышел и упал на это дерево, это зацепка и любовь с первого взгляда. Внимательный и верхогляд — это разные склады э р о у м а: один чует глубину в каждой точке и ее преследует и раздвинуть щель в бездну хочет: как фалл он — тяжел, загребист и засосист; а другой — летуч, зрит многоточечность бытия и объять необъятное хочет: он женствен и нежен, это, скорее, фалл-влагалище2

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Из истории

Из книги Чудо-остров. Как живут современные тайваньцы автора Баскина Ада


К истории вопроса об истории

Из книги Другая история литературы. От самого начала до наших дней автора Калюжный Дмитрий Витальевич

К истории вопроса об истории


Сочиненные истории и истории для сочинения

Из книги Картонки Минервы. Заметки на спичечных коробках автора Эко Умберто

Сочиненные истории и истории для сочинения Мы вступили в эру гипертекста», — уверяют нас. Один диск может заменить целую энциклопедию, собрание сочинений такого плодовитого автора, как святой Фома Аквинский, или даже ряда писателей. Но подлинное преимущество состоит не


Немного истории

Из книги Статьи за 10 лет о молодёжи, семье и психологии автора Медведева Ирина Яковлевна


B1. Основания Истории

Из книги Старобурятская живопись автора Гумилев Лев Николаевич

B1. Основания Истории


У ИСТОКОВ ИСТОРИИ

Из книги Повседневная жизнь Стамбула в эпоху Сулеймана Великолепного автора Мантран Робер

У ИСТОКОВ ИСТОРИИ Каждый народ, имеющий память о прошлом, отмечает начало начал, или время своего возникновения. Чаще всего первая дата истории облекается в причудливые одежды легенды: волчица вскармливает Ромула и Рема, новгородец Гостомысл приглашает Рюрика «княжить и


НЕМНОГО ИСТОРИИ

Из книги Кошмар: литература и жизнь автора Хапаева Дина Рафаиловна

НЕМНОГО ИСТОРИИ От Виз?нтия до Константинополя и далее до Стамбула Во все времена Босфор служил проходом как между Средиземным и Черным морями, так и между Азией и Европой. Вызывает удивление то, что место будущего Константинополя не привлекало к себе внимания ни


В пасти истории

Из книги Лондон автора Воронихина Людмила Николаевна

В пасти истории Не диво, ибо на сей раз это путешествие в ад! В глубокое, очень глубокое жерло спустимся мы, бледнея, в бездонный и непроглядный колодец прошлого. Отчего мы бледнеем? Отчего у нас колотится сердце… и не только от любопытства, но и от плотского страха? Разве


Немного истории

Из книги Феномены древней культуры востока Северной Азии автора Попов Вадим


Немного истории

Из книги Загадки Петербурга II. Город трех революций автора Игнатова Елена Алексеевна

Немного истории Тут я должен предупредить читателя — дальше следует длинный экскурс в историю, предпринятый прежде всего для того, чтобы навести порядок в голове самого автора. Так что если кому неинтересно или кто-то все это уже давно знает, то эту часть вполне можно


Тайны истории

Из книги Как это делается: продюсирование в креативных индустриях автора Коллектив авторов

Тайны истории В коллекцию вошли книги, посвященные самым малоизученным событиям мировой истории. Это рассказы о древних святынях, загадках погибших цивилизаций, закулисной жизни правителей и тайных обществах.Серия познакомит читателей с документами из особых архивов,


Про истории

Из книги автора

Про истории Точнейшая формула: любая история – это путешествие. Любое путешествие – это метафора самой жизни. Любой фильм – это маленькая жизнь героя, которая проходит у нас перед глазами, участниками которой мы становимся. Поэтому мы так любим слушать истории.Эта