Человек — дерево и человек — животное

Человек — дерево и человек — животное

Исходный для России тип Эроса, как было это — в Древней Руси, старозаветной. Фактов у нас почти нет, ибо и так уж мало дошло («мало слов доходит до меня», по словам Пимена-летописца) из минувшего, а про это — вообще ничего, ибо эта сфера — табу для письменного слова, разве что косвенное просочится. Так что единственный путь нам остается: домыслы и реконструкция на основе некоторых зацепок. Тип поселения — деревня. Дом из дерева, изба, сруб — что это для Эроса значит. Юрта кочевья — из шкур и кошмы; пища — из животных: мясо, молоко; тепло и свет — от сала и жира их. И человек живет в шкуре животного — ив нем животная, низовая душа, естественно, развитее — и плотская жизнь: глаза чернью, страстные, тело полом сочится, ибо животные все — половы. Потому видеть женщины, даже куска тела ее — не может: возгорается! — и чтоб предохраниться от повсюминутного истечения и сгорания, женщину — с глаз долой: чадрой-паранджой снизу доверху она прикрыта, включая и лицо, и верхнее отверстие — рот

Жилье из дерева говорит о ближайшем соседстве не с животным, а растительным царством. Изба по В. Далю: «истопка, истпка, истба, изба». Значит: и стены из дерева, панцирь, шкура человеческая — и нутро: огонь — свет и тепло — тоже деревянный, а не жирно-сальный. Значит, излучает из себя лучина луч, свет солнечный, воздушный, горний (тогда как свет от жира-сала — свет утробный, огонь гееннскии, адски-сковородочный) Дерево в сродстве с человеком — тем, что вертикально, от земли к солнцу тянется, есть срединное царство между небом и землей, и крона его голова, а ноги — корни. И его жизнь — неподвижное вырастание во времени, сосредоточение — податливость и самоотдача Соответственно, и человек, в лесу, от леса, при дереве и деревом живущий (тот, что лыком шит), — более светло-воздушен, чем земен, ритм его жизни более связан со временем и циклами- ведь если животное всегда равно себе — один вид имеет, то дерево — то земно и сочится, то голо, и лишь еле-еле душа в теле теплится под корой долготерпение ему пристало, чтоб когда-то еще стать атаманом — ждать своего часа Животное само движется, а мир стоит Для дерева наоборот все кругом исполнено движения, а оно незыблемо — зато чутко ветры слышит, тогда как животное полно собой, себя, свое нутро в основном слышит, эгоистично Дерево бесполо- особь здесь не чуется именно как половинка — полом (как самец и самка животного), но, с одной стороны, — самостоятельно, само собой прожить может «среди долины ровныя на гладкой высоте» (недаром в народе похвальное слово «самостоятельный мужчина», да и женщина тоже — «свои парень»); а с другой стороны, — как член множества, рощи, леса — т. е. артели, общины, мира Итак, это от дерева добродетели русского человека «стойкий характер», «терпение» (тогда как у западных народов деятельный характер, у южных — бурный, нетерпеливый) и «ясный ум» — светлоокость, глаза озерные — круглые, чистые, тогда как у кочевых — черные, раскосые: в бока мира и вниз, как у животных, глядящие — траву искать, землю высматривать А лесным — вверх глядеть, птицу на ветвях стрелять

И от дерева — в русском человеке и женщине верх важнее низа лицо, глаза, «плечь широкая», «грудь высокая», белая, шелест умной речи, у русской деревенской красавицы верх разодет разнообразно, а низ — длинной, монументальной, как ствол — без особых штучек, толстой, как кора, тканью прикрыт У женщины же южной (у народов ислама, Индии и тропиков), когда она убирает тело для танца — ритуального продвижения по космосу, — живот и бедра становятся средоточием гибкость и змеиность их движений, и пластика рук и шеи (подвижность шеи не на вращательные, а на горизонтальные движения — фигура «чурек») — как щупальца для обволакиванья, притягивания и втягиванья в средоточие В русском же танце основная фигура, что делает женщина это — плыть «сама-то величава, выступает словно пава». То есть «На гладкой высоте»! Даже высь — уширена, оравнинена по русски

под покровом лапидарного низа ногами незаметно перебирает (в южном танце — как раз движение ног и живота должно быть заметно), зато активен верх: руки в боки или скрещены — как ветви деревьев на ветру живут Народы умеренной полосы — не лесные, а земледельческие, степные — в танце являют трудовую гибкость: на полевой работе юбки подоткнуты, приподняты, ноги до колен видны, и руки до плеч обнажены, все же остальное — как щитом прикрыто. В пляске все равномерно подвижно: и верх, и центр, и низ. И в одежде все эти три точки равномерно расчленены и подчеркнуты. Низ — сапожки, носочки, чулки; центр нижний: юбки — верхняя, нижние, кружева, панталоны, центр срединный: пояса, престилки, передники. Центр верхний — корсеты, лифы Верх: лифы, воротнички, ленты, пуфы, перчатки, короны, обода, шляпы, перья. То есть все тело по частям разбито — как земля на парцеллы, — и все формы, все множество форм, вещей выделено, подчеркнуто, отгранено, отполировано — как детали, из которых машина, механизм составляется. И все фигуры танца — для выявления то одной, то другой части — детали, показ и смотр их мастерства — что делать умеют Южное же и античное одеяние — единая ткань препоясанная (туника, тога, сари) — имеет целью явить единое, организм, целостную переливающуюся жизнь женского существа. Здесь является чистый Эрос с акцентом на жизненно порождающей телесной душе и откровенном, естественно-природном сладострастии

В умеренных народах — уже является покров, стыд, а с ними грех[16] и секс. (Вспомним мысли А. Франса о первых покровах и усилении эротического влечения.) Но, значит, вносится новая поправка в наши различения: села среди лесостепи, где живут земледелием, родственны городу и горожанам по типу Эроса2 В самом деле: большие города возникают в той же полосе природы, что и земледелие. Египет, Вавилон — там и земледелие, и города… В горах большой город — нелепость. А среди равнины ровныя он — чудо искусственного горообразования. С Эросом по мере продвижения на север происходит то же, что и при восхождении на вершину высокой горы. Внизу — тропики: жар, влага, реки, испарения, буйная растительность, крупные и мелкие животные, непрерывное истечение и порождение круглый год нескольких урожаев, — беспрерывная эротическая жизнь, естественная и откровенная. Человеку и усилий применять не надо: сам плод в рот падает — сами собой смыкаются объятья[17]

Повыше — посуше. Воздуха — духовности больше Влаги достаточно. Земля не вся плодоносит буйно: есть долины, леса, холмы, травы пониже. Больше света — солнце не жжет, а светит. И тепло свое, огонь свой — в труде мысли и изобретательности приходится в природу вкладывать, помочь ей, чтобы прокормила, — и она дает, при умеренных усилиях. То же и секс: страстное соитие достигается по умеренном духовном разогреве через любовь — они гармоничны. Появляется цикличность, ритм в Эросе — как урожаи раз в год. Выше — леса пошли. Жизнь и Эрос крупнее и труднее. Если внизу частые мелкие травинки — рябь сексуальных слияний, то здесь: как ствол — не то, что стебель, так и страсть редка, как грозы, но зато могуча

Травы часты в пространстве и времени: живут быстро и недолго — сезон, времени неблагоприятного не знают, однолетние когда: зимой их просто нет (как, по Эпикуру, человек не сталкивается со смертью, ибо когда я есть — ее нет, когда она есть — меня нет). Дереву в этом смысле приходится знать и бытие, и небытие: ибо зимой, видно, оно живет лишь ровно настолько, чтобы память сохранять — т. е. чистую душу и форму, а больше никакого плотски-телесного наполнения в нем нет. Значит, проблема личной смерти и личного бессмертия вырастает — для германски-славянского бытия и духа. Южнее, на Средиземноморье и Среднем Востоке, где возникали мистические учения о телесных метаморфозах и переселении душ, — не настаивалось так на личном бессмертии, ибо при буйно-разнообразной природе превращение травы в бабочку, кипариса в дерево — радость разнообразия существованию и существу доставляло, во-первых; а во втором варианте, в Индии, — разнообразие настолько пышное, что даже утомляло, и мечтали прекратить цепь рождений, накопление кармы, переселения души. В германско-славянском же мире нет такого изобилия природы, кишения телесных метаморфоз, так что конец тела и существа налицо — и, значит, не в круговороте природы может быть умиротворение. (И пантеизм недаром в германизме лишь южным умом Спинозы мог быть произведен, а у Гёте и Шелли он — скорее, эллинская утопия, эстетический идеал, чем практическое самочувствие в мире, хотя здесь и это еще есть…) Выстраивается твердь бессмертных форм, идей, «град Божий», дух — ум, труд, — и оттолкнута жизнь, плоть. Эрос — в природу. Возникает дуализм (общества и природы, труда и жизни и т. д.). На одной его стороне — бессмертие (в духе), на другой — жизнь-смерть. (Но недаром именно так, отрицательно: как бессмертие — пристало духу себя обозначать, и не прививается идея «вечной жизни», а когда ее кому хотелось отстаивать, как Августину, неизбежно приходилось говорить и о тончайших телах, эфирной плоти, которую должны иметь души по воскресении — чтобы быть существами, а не сущностями.) Дерево и здесь — учитель, мэтр человечества. Его суть устойчивая форма (или идея, эйдос, вид), тогда как жизнь — то приходит, то уходит. Значит, дуализм здесь уже не на уровне «жизнь или смерть», как для средиземноморских романских, умеренных, без особых усилий и в равномерно одухотворенной телесности живущих народов, — этот уровень здесь уже слишком мелок, низок, земен и эгоистично-практичен. Здесь — пребывание, «бытие», «сущность», которые не имеют отнощёнйя? закалены, безразличны к низкому дуализму и различениям «жизнь-смерть». Вместо дуализма здесь антиномия: сущности — и явления. Логос выстраивает себе замок (город), независимый от сельского Эроса. И это — деятельность, труд, цивилизация (чем и силен германский Запад)

"Русь"- еще выше по зонам горы. Лес темнее, дремучее — бор, хвоя: сосна — ель, из лиственных уживается еще беленькая, под снег, береза. Небо ближе, ниже, наклонилось к людям. Свету больше, тепла еще меньше, воздух суше, не напоен влагой и зноем — но чист и прозрачен. В соседстве уже выше — «мох тощий, кустарник седой», снега — конец земли, край света и отлет в мировое пространство. Но до этого не доходит — лишь предчувствие и дыхание этого, что «ветер принес издалека»… Кстати, с точки зрения ритма Эроса дерево, растительность слита с космическим циклом Земли: оно сочится, расцветает и умирает вместе со сменой времен года, тогда как животное имеет периодичность течки (см. с. 28, где в примеч. — о собаках и человеческих гороскопах), независимую от набухания земли соками. Значит, они — не совсем земные существа: недаром от земли отделены и сами движутся, — но более солнечные и вообще космические, как планеты. Недаром созвездия названы животными, и нет растений на небе. Животные — это планеты на нашей земле: каждое — представитель другого космоса и времени вращения, другого состава стихий, химических элементов, электромагнитных волн и света, — и потому идея священности животных вошла издавна в ум человечества

Зима: все замерло, все жидкости оцепенели, а в собаке — течка, весна!.. В то же время линяние шкуры животных — совпадает с временами года: на лето один покров надевают, на зиму переходят на форму одежды зимнюю. Таким образом, у животного — контрапункт времен, двухголосие ритмов и циклов. Есть наложение равномерно текущих жизненных потоков друг на друга. И Эрос кочевых народов, слитых с животными, неизбежно тоже должен иметь что-то родственное с этой временной полифонией

Дерево (в отличие от одноголосой травы, которая имеет лишь одно время, живет один сезон) имеет тоже очевидный контрапункт времен: оно расцветает вместе с весной и облетает осенью — ив этом смысле его цикл связан с землей и временами года. Но оно стоит много лет, сотни, тысячу — и смерть его не видна человеку, так что для человека дерево — практически бессмертное тело отсчета (Мировое Древо, Древо Жизни…). Недаром и образы вечности и бессмертия у русских поэтов древесны:

Надо мной, чтоб вечно зеленея,

Темный дуб склонялся и шумел

Лермонтов

Значит, у дерева — полифония вечности и времени: на фоне, по канве бессмертия жизнь-смерть ткет свои детские узоры. Дерево — и бог, и человек: и идея, и воплощение. Оно — богочеловек, в то время как животное имеет полифонию двух циклов времени (а не времени и вечности), двух жизнесмертей — и не дает прямых выходов, ближних подступов к ощущению вечности и бесконечности, как это дает дерево и лес. Потому круг представлений — именно круг — у кочевых народов связан с острым ощущением начала и конца, пределов; и так как высоте человеческого духа отведено пребывать внутри этих пределов, она там развертывается как интенсивность, бурность жизни, огненность крови и страстей: чтобы успеть за жизнь сжечь бесконечность — в этих границах, спалить вечность — в отведенном времени. Ритм жизни древесных народов — спокойный, неторопливый:

спешить некуда, пределов нет, есть выходы… Если Эрос кочевника требователен и настырен, ибо его варианты: либо в одном ритме времени, либо в другом, но совершись, уложись, послужи мне, — то Эрос древлянина в контрапункте времени и вечности — в этом диапазоне располагается: значит, нет настойчивости, не колотит кровью в виски: сейчас или никогда! — но знает, что его время никогда не уйдет, так что может и вовсе не совершиться за время жизни человека… В России много дев, старых дев, девственников мужчин, не рожавших женщин, бездетных браков, и они сами не так страдают и на них не взирают с позором, как в других народах. На полях — затеи — забросы — заказы мыслей, которые в беге дальше, не успел тогда реализовать; выпишу их конспективно. «Русский город — пространствен, как степь (пустыри): нет уюта. Снегурочка — от любви гибнет: противопоказан жар страсти белоснежной, нежной русской деве. Нет на Руси образа Золушки — городской (замок принца); зато Аленушка — в лесу, над озером. Золушка же — у очага (зола!)

Естественный русский город — Москва: «большая деревня» — т. е. тоже по образу и подобию Дерева. Если же она «белокаменна», то стихия «земли» тут под снег обрядилась. Камень и Дерево. Дерево менее сексуально. В городе — улица, площадь, общительность, трение: социальность — сексуальность. В России — терем, горница, Домострой — изоляция. Символы любви на Западе — голуби: городская птица. На Руси — лебедь, птица озерная, не городская. Ну — ласточки. Образы южной эротики — сады, стада; газели, лани. В «Песне песней» Соломона — кедр ливанский, стада. На Руси — тягучий оргазм, как ритм русской истории: тягучесть — и вспышки. Во Франции дружно Эрос с Логосом, секс с совестью живут. Отчего ж в России меж ними антагонизм? Или не чувственна русская женщина? Француженки розова плоть, а русской — бела, снежна..

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Человек и мир

Из книги Аспекты мифа автора Элиаде Мирча

Человек и мир В подобном мире человек не чувствует себя замкнутым в рамках своего существования. Он тоже открыт, он общается с миром, поскольку использует тот же язык — язык символов. Если мир «говорит» с ним с помощью звезд, растений и животных, с помощью рек и гор, времен


ЧЕМ ЖИВ ЧЕЛОВЕК

Из книги Без обезьяны автора Подольный Роман Григорьевич

ЧЕМ ЖИВ ЧЕЛОВЕК Мы запускаем спутники, смотрим на экраны телевизоров, работаем на гигантских заводах. А вот за обедом едим щи и картошку, кашу и лапшу, заедаем хлебом...Учёные давно собираются начать кормить человечество искусственной пищей — сделали даже чёрную икру из


Человек

Из книги Природы краса автора Санжаровский Анатолий Никифорович

Человек 1 На двух колах бочка, на бочке кочка, а на кочке лес. 2 Горшочек умён, семь дырочек в нём. 3 Между двух светил я в середине один. 4 Два Егорки живут возле горки, живут дружно, а друг на друга не глядят. 5 За белыми берёзами соловушка свищет. 6 У тётушки


2. Человек как Душа

Из книги Антропологический код древнерусской культуры автора Черная Людмила Алексеевна

2. Человек как Душа


Человек-бог

Из книги Инки. Быт. Культура. Религия [litres] автора Боден Луи


ЧЕЛОВЕК

Из книги Многослов-1: Книга, с которой можно разговаривать автора Максимов Андрей Маркович

ЧЕЛОВЕК Начав, как говорится, бороздить просторы Вселенной, мы не удосужились как следует изучить самих себя. Ученые признают: мозг человека не изучен на 80%. Как я уже говорил не раз: мы до сих пор даже не можем внятно объяснить процесс мышления, то есть человек не в


Человек

Из книги Многослов-2, или Записки офигевшего человека автора Максимов Андрей Маркович

Человек Каково предназначение человека? Быть им. Станислав Ежи ЛЕЦ, польский писатель В Греции, причем в Древней, произошел однажды такой случай. Известный (позже справедливо названный великим) философ Платон сообщил людям, собравшимся на площади: «Человек принадлежит к


Человек и его горизонт

Из книги Мифомания автора Головин Евгений Всеволодович

Человек и его горизонт Привыкнуть можно к вещам знакомым, без которых нельзя обойтись или потеря которых оставляет крайне-досадливое ощущение в душе. Неприятно увидеть за своим письменным столом незнакомый стул, неприятно, когда на колени вспрыгивает годами знакомый


Какое животное человек одомашнил первым?

Из книги Книга всеобщих заблуждений автора Ллойд Джон

Какое животное человек одомашнил первым? а) Овцу.б) Свинью.в) Северного оленя.г) Лошадь.д) Собаку.Примерно 14 000 лет назад неандертальские охотники-собиратели, жившие на сегодняшней границе между Россией и Монголией, научились выманивать северных оленей из больших


Мир и человек

Из книги Алексей Ремизов: Личность и творческие практики писателя [ML] автора Обатнина Елена Рудольфовна

Мир и человек Мифопоэтический дискурс ремизовского творчества проясняется во взаимодействии семантически близких понятий: любовь, страсть, смерть, мысль, время — действующих сил бытия. Обращаясь к лучшим образцам художественной классики, Ремизов стремился понять и


Глава 2 «Человек естественный» и «человек играющий» в садовом пространстве

Из книги Метаморфозы в пространстве культуры автора Свирида Инесса Ильинична

Глава 2 «Человек естественный» и «человек играющий» в садовом пространстве В поисках себя. – Неестественность «естественного человека». Идеальный владелец сада. – Естественность, утопизм, театральность. – Игра и иллюзия. – Амплуа. – Человек на садовой


4. Человек не умер, но…

Из книги Последнее целование. Человек как традиция автора Кутырев Владимир Александрович

4. Человек не умер, но… Итак, если мыслить в парадигме эволюционизма и прогресса, человек оказывается превзойденным, становится этапом развития некоего вселенского Разума, другими словами, его «историческим видом». Становится Традицией. Это надо признать как реальность,


2. Человек — животное, научившееся готовить

Из книги Кухня первобытного человека [Как еда сделала человека разумным] автора Павловская Анна Валентиновна

2. Человек — животное, научившееся готовить В отношении первобытных людей существует несколько устойчивых мифов, мешающих пониманию эпохи. Во всяком случае, это касается вопросов, связанных с приготовлением и приемом пищи. Существует некий, если можно так сказать,