Исторические ориентиры

Исторические ориентиры

Китайская история ведет свое начало с бронзового века — в этот период к власти приходит первая известная нам китайская династия Шан, которая после своего падения получила название Инь. Для того чтобы избежать возможных неясностей, независимо от дат, мы будем пользоваться словом Шан-Инь.

Приход к власти правителей Шан-Инь датируется примерно 1700 г. до н. э. В период наибольшего расцвета их столица находилась в Аньяне, который впервые был раскопан в 1928 г. Город, поражающий своими размерами и своими зданиями, располагался в нижнем течении Хуанхэ. Те районы отличались красотой лощеных керамических изделий, достижение такого результата требовало умения обжигать глину при высокой температуре, что свидетельствует о высокой технике гончарного Искусства. Это огромное общество известно нам сегодня только в кривом зеркале собственной смерти. Могилы той эпохи, и прежде всего монументальные погребения правителей, раскопанные после 1934 г., подтверждают существование единого народа.

Современные исследования позволяют предполагать, что мы имеем дело с обществом, полностью подчиненным религиозной и светской власти могущественного правителя. На протяжении всей жизни в своих дворцах и после смерти в своей могиле он собрал самые значимые из накопленных им богатств — людей и вещей — подвластной ему территории. Правитель был очень внимателен к воле Неба, к природе в целом, к предкам и не принимал ни одного решения — даже о больших охотах, которые он особенно любил, — без совета с «иньским оракулом». Именно из этой гадательной практики, которая вызвала необходимость передавать и сохранять магические формулы и обычаи, приносящие удачу, и родилась письменность. Простые модификации более или менее реалистичных изображений или обычных черточек — эти примитивные пиктограммы быстро, особенно когда приходилось выражать ими абстрактное понятие, превратились в условные обозначения, своего рода стенографию.

* * *

Около 1100 г. до н. э. династия Шан-Инь, которая за четыре века могущества растеряла большую часть своей боеспособности, была свергнута молодым кланом, укрепившимся в верховьях Желтой реки, — Чжоу.

Традиция называет того, кто занял престол последнего представителя Шан-Инь, «воинственный царь» — У-ван. Он начал «революцию» (кэмин), гордо сообщают тексты. Этот термин, используемый и в наше время с чувством, которое вызывает в памяти надежды и трудности «восемьдесят девятого года»,[11] не должно никого вводить в заблуждение. Все основатели династий, как и правитель У династии Чжоу, торжественно используют его, чтобы обозначить, что они вновь поднимают и возжигают мерцающий факел власти, как в экономическом и социальном, так и в духовном смысле. Вот уже три тысячи лет китайские режимы причисляют себя к «революции».

Политика Чжоу состояла в том, чтобы распределить между всеми членами победившего рода управляемые территории (фэн цзянъ). Это название чаще всего переводят как «лен»,[12] так как, по сути, эти земли представляли собой домены, данные правителем своим подданным. Между тем в случае с Чжоу эти «феодальные» связи были в высшей степени обусловлены клановыми кровными узами.

Данные археологии позволяют сделать вывод, что в период Чжоу сельское хозяйство развивалось и становилось более специализированным. Результатом этого, в свою очередь, стал демографический рост, относительное обособление некоторых регионов, в зависимости от того, какой основной продукт там производился, и, как следствие, появление между центрами зачатков торговых связей. Последствием этих факторов стало то, что три века спустя власть династии Чжоу оказалась подорвана автономией регионов, а их правители с каждым поколением теряли преданность своих подданных. Их столица Хао, расположенная на северо-западе государства, — местность, откуда вышел правящий дом, — была достаточно отдаленной, однако находилось под постоянной угрозой со стороны кочевников. В 771 г. до н. э. местные князья восстали и бросили орды варваров на штурм столицы, которую и разграбили. Правители должны были покинуть долину Вэйхэ и переместиться на восток, на Центральную равнину, где когда-то процветала цивилизация Шан-Инь. С того времени ослабление их власти оказалось необратимым.

* * *

С 770 до 473 г. до н. э. протекло три неспокойных века. В истории они остались с тем же названием, что и хроника, окончательную редакцию которой традиционно приписывают Конфуцию: эпоха «Весна и осени».

Далекие потомки древних героев и предков клана Чжоу захватили власть в сферах, касающихся религии, что в эти времена подразумевало и обретение всех остальных сфер власти. Правитель Чжоу постепенно превратился в существо, которому поклонялись, но не подчинялись. Он превратился в посредника, в объект культа, количество жрецов которого умножалось. Многочисленность религий неизбежно вела и к политической раздробленности. Самые могущественные правители «ленов» — принятый термин «княжество» — подготавливали лестью или угрозами союзы со своими более слабыми соседями. Традиционная история, которая любит простые ситуации, сообщает, что существовало пять «гегемонов», которые пользовались всеобщим уважением.

Тем не менее это равновесие между центробежными и центростремительными силами было очень ненадежным. Через пятьдесят лет после смерти Конфуция использование оружия уже казалось намного более эффективным, чем речи, советы и сделки мудрецов и дипломатов.

* * *

В 403 г. до н. э. три небольших государства родились из осколков древнего княжества, называвшегося Цзинь: Хань располагалось между Желтой и Голубой реками, Вэй и Чжао находились на севере от Хуанхэ. Это стало предвестником окончательного дробления, процесс постоянного объединения и распада государств продлился вплоть до образования империи в 221 г. до н. э. Этот период историки называют периодом Борющихся Царств.

Так, например, стало независимым княжество Ци, превратившись в сильное государство, располагавшееся на большей части современной провинции Шаньдун. Маленькие княжества также объявляли о своей независимости, при этом каждое стремилось расширить свое могущество за счет соседей. Однако эти опасные военные игры мало-помалу разрушали маленькие княжества, благоприятствуя процессу образования относительно крупных царств, силы которых были примерно равны, несмотря на постоянные попытки одних захватить другие.

Традиционная история и народная память, воспитанные на старых концепциях, общих для всех цивилизаций, и привязанные к «благоприятным» цифрам, сохранили воспоминания о семи государствах, которыми управляли семь выдающихся правителей, «семь героев периода Борющихся Царств». Четыре из этих государств располагались на севере от Желтой реки: царство Янь находилось к северу от Чжилийского залива (Бохайвань); Чжао, Вэй и Цинь располагались друг за другом с севера на юго-запад. Ци занимало территорию современного Шаньдуня, а Хань — между Хуанхэ и Янцзыцзян, воспроизводя цивилизации Центрального Китая. И наконец, Чу, находившееся на южных берегах Голубой реки, обладало и еще долго хранило признаки особой культуры, свободной от квазихолониального мира плодородных, жарких и влажных земель.

В этот период чжоуский культ правителя, очень тесно связанный со средним течением бассейна Хуанхэ, навсегда теряет то, что осталось от его эмоционального и духовного содержания. Каждый гегемон считал себя единственным, кто способен действенно осуществлять связь между Небом и Землей в своем государстве.

Несмотря на жестокость соперничества между царствами и внутренние раздоры, несмотря на раздробленность страны, каждый осознавал свою принадлежность к единой великой цивилизации. Именно эта цивилизация создала обжиг керамики и металлургию, именно она богата тем могуществом, которое дает письменное слово, она вскормлена тем зерном, которое терпеливо выращивают каждый год, каждый повторяющийся аграрный цикл. Неувядаемый цветок, «Срединное государство» (Чжун-го), окруженное бродячими хищными варварами, — вот как осознавала себя эта цивилизация.

Несмотря на то что обе эти эпохи — «Весна и осени» и Борющиеся Царства — были неспокойными, а подчас даже опустошительными, они стали свидетелями небывалого взлета китайской цивилизации. Этот расцвет продолжался многие века на протяжении нескольких классических эпох и длится до сих пор.

* * *

В материальном плане появление в V в. до н. э. железа привело к смене орудий труда, а следовательно, к значительным изменениям в земледелии и ремеслах. Впрочем, именно эти следствия, вероятно, характерны для всех регионов, где происходит переход к железу. В Китае же обработка железа отличалась большой оригинальностью. Руду пускали на переплавку, как это делали с бронзой и ее легкими сплавами, — этот процесс китайцы освоили за тысячу лет до начала использования железа. Процесс переплавки был таким же, как, например, у хеттов за полторы тысячи лет до нашей эры. После этого расплавленный металл тек в формы из жаростойкой почвы. Это давало значительные преимущества, поскольку позволяло создать практически серийное производство разнообразных орудий труда, которые достаточно было заточить, чтобы начать использовать. Отрицательным следствием использования готовых форм было то, что изготовленные поточным способом предметы не обладали изяществом, металл не был обработан, а на лезвия было невозможно наварить тонкие пластинки из кованого металла — искусство, которым в Китае давно владели. Этот процесс был окончательно освоен намного позже, только благодаря иранскому влиянию.

* * *

В то же самое время, когда началась добыча железа, из древней первобытной религии выкристаллизовались первые элементы философской системы. Первым из этих китайских «философов» был знаменитый Конфуций (551–479 до н. э.), на протяжении своей долгой жизни обошедший всю страну в поисках князя, который захотел бы понять его мудрость и извлечь из нее пользу. Он был первым, кто утверждал, что способность к суждению необходима и ценна, что из всего множества религиозных обрядов и верований, доставшихся в наследство от древности, нужно выбрать подлинные, пригодные, полезные. По его мнению, только это позволяло стяжать добродетель и удостоиться звания человека (жэнь). Во многих аспектах Конфуций выступал как психотерапевт, лечащий умы своих современников, обезумевших в процессе перехода от единства к многообразию — культов, материалов, правительств.

Однако для того, чтобы это новое объединяющее учение распространилось, понадобилось около трех веков: кипящая и плодородная эпоха, когда каждый разум, каждая общность, пробуя играть свою роль в объединении государства, поочередно несли свой маленький камень на строительство общего здания.

Примерно через двести лет после Конфуция родился Мэн-цзи (372–289 до н. э.). Но времена уже изменились, мудрость начала говорить прагматичным языком: если князь создает правительство сообразно добродетели человечности (жэнь), то он может господствовать над всей Поднебесной (Тянься). Мэн-цзи был оптимистом и основывал свое учение на положительных качествах человеческой природы.

Учение еще одного конфуцианского философа, Сюнь-цзи (315–236 до н. э.), не совпадало с концепцией Мэн-цзи. Между тем учение Сюнь-цзи, так же выросшее из конфуцианской философии, смотрело на добродетель человечности достаточно пессимистически, не видя иной возможности управления государством в соответствии с идеалом, кроме принуждения. Так, Сюнь-цзи стал отцом учения, получившего название «легизм», которое ошибочно противопоставляют конфуцианству. Легизм можно определить как радикальное и пессимистическое направление конфуцианства. Окончательно обобщенная знаменитым Хан-фэеем (280–233 до н. э.), главным советником правителя маленького государства Цзинь, эта радикальная форма политической философии позволила управлять первой Китайской империей, созданной в 221 г. до н. э.

Эта линия развития философской мысли, за исключением легистов, позднее получила название «школа просвещенных», так как тексты, созданные мыслителями этого направления или, по крайней мере, приписанные им, представляют собой первые литературные и философские тексты Китая. Именно эти тексты создали основу для китайского образования.

Существовали и другие направления философской мысли, искавшие решения труднейших проблем управления обществом, так же достаточно глубокие и древние, но менее систематизированные. Еще одна теория, которую приписывали Сюнь-цзы, посвящалась военному делу. Этот китайский мыслитель составил первый трактат по китайскому военному искусству, сочинение, впрочем, не было признано просвещенными умами.

Помимо конфуцианской философской системы широкое распространение получило в Китае учение даосизма, прославленное сначала легендарной фигурой Лао-цзы (VI–V вв. до н. э.), предполагаемого автора таинственного трактата «Дао дэ цзин», а затем реальным мыслителем Чжуан-цзы (369–286 до н. э.). Даосизм представлял собой набор очень древних верований, в том числе и связанных с земледелием: они восхваляли гармонию человеческого бытия с космическим ритмом, которая своим чередующимся и дополняющим друг друга сочетанием положительного и отрицательного, женского и мужского, темного и светлого (инь и ян) вечно порождает жизнь. Для того чтобы лучше рассказать о даосизме, без сомнения, стоит обратиться не к учению этой школы, а к даосскому мышлению, которое никогда не прекращает жить в сердце каждого китайца — от смиренного труженика до величественного императора. Даосское мышление находится в стороне от эзотерических культов, многочисленных суеверий, магических и медицинских практик, которые советовали, как быстро достичь бессмертия, и еще дальше — от храмов, жречества и пантеонов, созданных, чтобы состязаться с буддизмом. В контекете существующего политического устройства общества этот тип мышления означал независимость, уважение к жизни, энергию собственного бытия и, в какой-то мере, постоянный протест.

* * *

Нестабильное политическое равновесие посреди интеллектуального, воинственного и общественного волнения не могло длиться бесконечно. Пришел день, когда одна из участвующих в этой схватке личностей затмила другие: это был правитель маленького северо-западного царства Цинь, суровой, но богатой металлоносными месторождениями земли. Население царства Цинь было приучено к боям из-за своего соседства с варварами, против которых приходилось постоянно содержать мощную армию. Наконец, это государство управлялось в соответствии с эффективными принципами легизма. В 221 г. до н. э. правитель царства Цинь распространил свое господство на весь Китай. Он создал империю.

Вместе со сменой политического и экономического режимов сменился и официальный культ. На место правителя, религиозные функции которого исчезли с течением времени, пришел император (хуанди), обладающий абсолютной властью. Он являлся стержнем государства, который обеспечивал связь Неба и Земли. Когда правитель государства Цинь принял титул Цинь Шихуанди («Первый император Цинь»), Китай приобрел статус империи, который, несмотря на периоды раздробленности, все же оставался у него как минимум до 1912 г.

Все, что напоминало о власти и независимости древних гегемонов, было уничтожено. Выступавшая против объединения, знать исчезла, лишенная своих привилегий. Двадцать тысяч ее представителей были казнены или высланы, их богатства конфискованы, их дворцы разобраны и перенесены в Сяньян, столицу империи. Все, что относилось к материальным и моральным сторонам жизни всей империи, было подчинено строгой регламентации и кодификации: уголовные законы, единая система мер и весов, дороги, транспорт, письменность и, прежде всего, мышление. Философы, следовавшие примеру Конфуция и странствующих учителей прошлого, на древний манер продолжали обсуждать и критиковать предпринятые реформы, чем вызвали у Цинь Шихуана только гнев. В 213 г. до н. э. их книги были торжественно сожжены. Некоторые просвещенные люди заплатили за свою смелость жизнью: в хрониках сохранилась запись о том, что 460 мыслителей были зарыты в землю живыми.

Действия Первого императора не ограничивались только приказами и реформами. Он провел большую часть жизни в седле, ведя войну на всех землях империи, с севера до юга, и особенно на северных границах, где основную угрозу представляли многочисленные варвары. В качестве оборонительной меры он приказал соединить и укрепить все пограничные защитные стены, которые местная знать построила за свой счет, чтобы сломить удар страшной кавалерии кочевников. Именно так в конце III в. до н. э. был создан первый план Великой Китайской стены, которая отныне отмечала границы цивилизованного мира — от верхнего течения Хуанхэ на западе до Желтого моря (Бохай) на востоке.

С начала периода, который называют эпохой Борющихся Царств, грозные варвары сюнну укрепили свое могущество. Китайцы презирали этих кочевых пастухов, которые, пренебрегая железом, использовали оружие из бронзы, унаследованное от народов, населявших территорию современной южной России, жили в войлочных, из шерсти баранов, которых они пасли, жилищах и пили перебродившее молоко кобылиц — сегодня это обычное питье монголов. Тем не менее эти народы обладали большими богатствами, превосходными породистыми лошадьми и замечательной военной тактикой, например стрельбой из лука с коня, которая наносила китайцам значительный урон. К тому же нельзя сказать, что сюнну оказались совершенно неприступными для китайского влияния. Основание империи совершенно точно имело для Китая гибельные последствия, в том смысле, что оно заставило кочевников создать свой союз, объединиться по примеру могущественных оседлых народов.

Император, осознавая опасность, одно время успокаивал варваров, отправляя в дар им прекрасные произведения китайских ремесленников, в первую очередь, конечно, шелк, который восхищал варварских вождей. Но это был не самый лучший выход, и Цинь Шихуанди не мог подарками смягчить внешнюю опасность, которая угрожала молодой империи.

* * *

Жесткие и суровые действия правителя, связанные с относительной неудачей перед лицом кочевой опасности, вызвали бурную ответную реакцию, и — несмотря на попытки «второго императора» (Эршихуанди), правившего в 209–208 гг. до н. э., обратиться к народу, — империя Цинь практически не пережила своего создателя.

В кандидатах на роль наследника не было недостатка. Борьба закончилась тем, что их число сократилось до двух человек: Сян Юя и Лю Бана, которые позднее стали легендарными фигурами. Между ними вспыхнула борьба, разделившая Китай на две части — южную, которая поддерживала Сян Юя, и северную, включавшую в себя междуречье Хуанхэ и Янцзы, подчиненную Лю Бану.

Лю Бан вышел из борьбы победителем. В 206 г. до н. э., через четыре года после смерти Цинь Шихуанди, недолговечная империя Цинь распалась, просуществовав всего около 20 лет. Лю Бан, основатель династии Хань, также стал создателем империи, которая, несмотря на значительные потрясения, просуществовала около 400 лет. Он создал первую династию китайских императоров, авторитет которой был настолько велик, что все подданные империи стали именоваться ханьцами, причем это название сохранилось до сих пор. Лю Бан получил посмертное имя «Великого предка» — Гаоцзу. Отныне это имя в Китае стали получать все основатели династий, а значит, и династийного культа предков. Основной заботой нового императора оставалась борьба против сюнну, но прошло еще 50 лет, прежде чем была создана относительно эффективная и последовательная политика в решении проблем варварских набегов.

На протяжении 60 лет между приходом к власти династии Хань и восшествием на престол императора У (141—87 до н. э.) постепенно создавалась система централизованного государства. Законы, установленные когда-то Цйнь Шихуанди, больше никогда не вводились, однако новые правители гибко использовали их, приспосабливая к населению, связям, обстоятельствам. По повелению императоров Вэнь-ди (179–157 до н. э.) и У-ди (141—87 до н. э.) было возвращено уважение к древним текстам, копии которых были восстановлены. Под влиянием Дун Чжун-шу (умер около 104 до н. э.) У-ди ввел первые звания «ученых обширных знаний» (бо-ши) в 135 г. до н. э. и создал императорский университет в 124 г. до н. э. Примерно в 100 г. до н. э. был составлен первый китайский словарь (Шо вэнь), включавший в себя примерно 9000 статей. В это же время Сыма Цянь (умер в 90 до н. э.?) создавал китайскую историографию.

* * *

Положительный эффект политики успокоения проявился в увеличении внутренних доходов, что позволило пересмотреть отношения Китайского государства с его соседями. Это было важно сделать именно в тот период, поскольку сюнну, создавшие мощный союз, были опасны для всего Северо-Восточного Китая.

У-ди не питал никаких иллюзий относительно того, что мирные договоры, заключенные с варварами, просуществуют долго, поэтому он проводил последовательную военную политику. Одной из его смелых идей было ударить в тыл сюнну.

Для того чтобы ее осуществить, он отправил посла Чжан Цяня на поиск союзников в Азии. Эта миссия в военном плане потерпела неудачу, так как в степи никто не осмелился противостоять могущественному союзу сюнну.

Однако с полным основанием можно сказать, что история Чжан Цяня, который на десять лет оказался в плену у сюнну, стала легендой. О своих путешествиях и долгом пребывании в Центральной Азии он оставил несметное количество рассказов, которые значительно расширили горизонты китайского знания. Пользуясь его указаниями, армии императора У-ди дошли до бассейна реки Тарим. Во II–I вв. до н. э. посланцы и торговцы Римской империи продвигались все дальше вглубь Востока, чтобы найти там шелк, который был им известен по торговле с варварами. Именно так мало-помалу из множества дорог начал складываться знаменитый Шелковый путь, в поисках чудес объединивший Запад и Дальний Восток.

Полностью занятые войной и внешней политикой, императоры Хань, в частности У-ди, слишком многого требовали от народа: уплаты налогов, выполнения общественных работ. Были созданы прибыльные, но непопулярные монополии на соль, железо, алкоголь, рис. Под давлением общественного мнения эти налоги то упразднялись, то вдруг снова начинали взиматься со всей строгостью. К концу первого века правления этого непостоянного режима экономика империи рухнула и стала неуправляемой.

* * *

В 9 г. н. э. в ходе дворцового переворота власть захватил регент малолетнего императора Ван Ман, который считал, что именно ему предназначено взять в свои руки судьбу империи, находившейся на грани катастрофы. Правители Хань потеряли способность правильно и с пользой для народа осуществлять связь между Небом, Человеком и Землей. Они потеряли «Мандат Неба».

Между тем Ван Ман был еще более неумелым правителем, чем императоры династии Хань. Терроризируя одновременно чиновников, народ и варваров, он вызвал неудовольствие. Голос народа громко требовал возвращения так легко потерянных древних правителей. В это требование, однако, каждый вкладывал надежду о восстановлении государства. Увеличивалось количество восстаний. В 18 г. восставшие Шаньдуна, которые называли себя «краснобровыми», имея в виду свою боевую раскраску, вовлекли в мятеж деревни. Режим Ван Мана пал, просуществовав всего около 10 лет, хотя его создатель верил, что он основывает новую династию.

* * *

Тем не менее страна не успокоилась, пока в 25 г. н. э. на престол не взошел император Гуан У (25–57 н. э.), который восстановил династию Хань. Как и правители династии Чжоу, он перенес столицу на восток, в Лоян, в бассейн реки Хуанхэ, где она была защищена от набегов кочевников. Впрочем, эти вторжения прекратились в правление императора Мин-ди (57–75 н. э.) благодаря военным кампаниям в Ордос полководца Бань Чао, брата знаменитого историка Бань Гу.

Однако этот подъем не был долгим. В окружение правителя входили семьи императорских жен и евнухи, которые благодаря близким отношениям с господином строили и разрушали карьеры чиновников, создавая во дворце нездоровый климат интриг. Все это порождало порочащие двор и страну слухи. Регентство императрицы Лю привело к новым политическим волнениям. В то же время административный хаос и стихийные бедствия сделали жизнь народа невыносимой. Гигантское крестьянское восстание, получившее название восстания «желтых повязок», вспыхнуло в 184 г. Оно быстро охватило практически весь Китай.

Казалось, одновременно рухнул весь мир: народ не выполнял указы правительства, отрезанного от своей социальной базы, знать была совершенно неспособна ни бороться против варваров, ни эффективно решать сельскохозяйственные проблемы. В первую очередь знать заботилась о собственном богатстве и личных привилегиях. В 220 г. Хань пала.

* * *

Империя распалась на три крупных государства, которые, в свою очередь, полностью зависели от собственных правителей. Царство Вэй располагалось на землях вдоль Желтой реки, царство У занимало среднее и нижнее течение Янцзыцзян и весь юг Китая, и, наконец, территория царства Шу, горной страны, включала в себя земли Сычуани — убежища последнего потомка великого Лю Бана, основателя династии Хань. Каждое из этих царств просуществовало около 60 лет, вплоть до нового объединения империи под властью новой династии, которая получила название Цзинь.

Период китайской истории с 220 по 280 г. получил название Троецарствие. Это эпоха постоянных войн, которая привела к появлениям множества эпических стихотворений и романов «плаща и шпаги». В этих произведениях в образах главных героев, находящихся на первом плане, мы видим три Китая, три разных типа экономики, противостоящих друг другу: огромная илистая равнина Севера; многочисленные озера, холмы и пышная растительность Юга; головокружительные горы, окружающие и охраняющие островки плодородной земли Запада.

Лишенная привилегий, потерявших силу, ханьская знать исчезла. Множество крестьянских общин, бежавших от голода и войны, в приказном порядке оказались превращены в поселения военного типа. Но, хотя постоянные сражения становились причиной разрушений и резни по всей территории империи, удовлетворение потребностей армии одновременно стало причиной важнейших материальных улучшений, как, например, создание превосходных дорожных сетей и мостов через реки, для того чтобы обеспечить снабжение войск во время военных кампаний.

Несмотря на произошедший в эту весьма беспокойную эпоху расцвет лирики и мысли, главной темой которых стали самые разные идеи объединения страны, несмотря на все усилия династии Цзинь создать единое государство, этот период закончился окончательным распадом страны в результате варварского нашествия, которое не удалось сдержать.

* * *

Шесть китайских династий к югу от Голубой реки и шестнадцать государств с династиями варварского происхождения на севере разделили Китай между собой. Большинство зажиточных семей Севера переселились в южные государства, которые стали, как это в китайской истории случалось неоднократно, хранителями национальных традиций.

На севере вплоть до IV в. сменяли друг друга варварские династии, поскольку приходящие с севера новые племена, постоянным источником которых была степь, свергали пришедших раньше. Было бы неправильным оставить без внимания то, что негативный аспект феномена варваризации Северного Китая, который отмечают многие авторы, имел и обратную сторону, выражавшуюся в китаизации варваров.

В самом деле, именно правители варварских династий, оказавшиеся между двумя разными моделями общества, способствовали широкому распространению буддизма. Впервые буддизм проник в Китай в I в. н. э., в период правления династии Хань, однако эта религия не вызвала у китайцев большого интереса. Напротив, для людей, пришедших из других мест, восхищавшихся Китаем, стремившихся перенять основные элементы его культуры, практически не понимая их, махаяна, более легкая форма буддизма, представляла собой прекрасную возможность начать знакомство с философией. В то же время это давало варварским правителям надежду на возможное объединение с находящимся в их власти местным населением, которое было столь же мало знакомо с буддизмом, как и они сами.

В этот период произошел один из самых-значительных расцветов китайской мысли и искусства, связанный с правлением так называемой династии Северная Вэй (386–534). Некоторые, впрочем, не считают эти достижения китайскими изза варварского происхождения самой династии Северная Вэй. Впрочем, если рассматривать вещи под таким углом, то нам следовало бы отказаться от нашего христианского искусства. Нельзя сказать, что буддизм исказил китайскую цивилизацию и ее достижения, напротив, он позволил ей стать более универсальной.

После варварских нашествий Китай оказался раздробленным на множество государств. Этот период историки следующих веков обозначили простым термином «династии Севера и Юга», показав, что Китай, не теряя культурного единства, тем не менее представлял собой конгломерат множества недолговечных государств.

Административное единство империи было восстановлено благодаря двум правителям — отцу Вэнь-ди (590–604) и его сыну и убийце Ян-ди (604–618), которые стали основателями династии Суй. Примерно за сорок лет им удалось прочно объединить Северный и Южный Китай, от Хуанхэ до Янцзы.

История приписывает именно им создание знаменитого Великого канала, Который, соединяя две крупнейшие в Китае речные системы, создал прочнейшие экономические основания для восстановления политического единства. Однако жестокость правящего режима и тяжелейшие налоги, собираемые с населения, быстро привели к возмущениям. Эти восстания, искусно использованные авантюристом из Шаньси Ли Шиминем, привели к падению в 618 г. жестокой династий Суй. Власть оказалась в руках у династии, получившей название Тан.

* * *

На протяжении трех веков продолжался расцвет Китая, сравнимый с тем, который когда-то происходил в период династии Хань. Кроме того, это была эпоха самых больших завоеваний на Западе, остановленных только в 751 г, битвой с мусульманами на реке Талас. Все историки, которые так или иначе обращаются к этой блистательной эпохе, обычно выделяют три фазы развития Китая.

Первая фаза — восстановление административных и экономических механизмов управления, предназначенных на всей территории Китая обеспечивать восстановление правосудия, учености и торговых связей, благодаря системе экзаменов государственных чиновников. Этот период практически совпадает с правлением основателя династии Ли Шиминя (626–649), который сам начал управлять завоеванной им территорией, после того как устранил отца и убил братьев.

Второй период совпадает с началом правления Сюаньцзуна (712–756) — утонченного императора, большого любителя искусства и красивых женщин. Без сомнения, это была самая радостная, самая роскошная, самая беспечная эпоха. Каждый жил в относительном материальном достатке, в моральном и духовном покое, благодаря усилившемуся влиянию буддизма, вдали от опасных варваров, которые, казалось, практически исчезли.

Пробуждение было жестоким. Восстание Ань Лушаня — фаворита императора — отправило двор на дороги изгнания. За мятежником, который был тюркского происхождения, следовали его братья-варвары. Китай, несмотря на восстановление императорской власти в 756 г., снова познал страх, пожары, голод. С этого момента история династии превратилась в историю долгого упадка, отмеченного постоянными потрясениями, как, например, запрещение буддизма и других чужеземных религий в 845 г., потому что монастыри захватывали земли и людей, таким образом подрывая управление государственными финансами.

Торговля с иностранными государствами, развивавшаяся по сухопутным и морским путям, любовь к экзотике, открытость идеям, пришедшим извне, — все это погибло. Города, появившиеся благодаря торговым связям, медленно умирали. Сохраняли свое значение только города — административные центры, главная задача которых была в управлении и соблюдении интересов общества, основы которого уже были расшатаны. Начиная с 780 г. изменилась система налогообложения. Отныне налогом облагались собственность и производство, что привело, несмотря на все усилия правосудия, к увеличению налогового бремени, возложенного на мелких хозяев. Императорское солнце больше не казалось достаточно ярким, чтобы освещать всю империю.

С 907–960 гг., на пятьдесят лет, Китай вновь раскололся на «Пять династий» Севера и «Десять царств» Юга. От Желтого моря на востоке до китайского Запада, к югу от Великой Китайской стены, империя трепетала перед киданьской угрозой (907—1125). Кидани стали основателями династии Ляо. Варварская проблема снова стала кошмаром китайской действительности. Казалось, время повернуло вспять, к далеким эпохам, предшествовавшим расцвету династии Тан.

Однако в 960 г. полководец китайского происхождения Чжао Куанинь, находившийся на службе у одной из местных династий, называвшейся Чжоу, добился нового, довольно непрочного объединения империи. Он стал отцом нового классического периода, на наш взгляд, самого трогательного.

* * *

Чжао Куанинь, получивший после смерти имя Тай-цзу (960–976), стал основателем новой династии — Сун. Ему наследовал его брат Тай-цзун (976–997), которому хватило двадцати лет, чтобы восстановить империю. По правде говоря, политически объединить удалось только то, что оказалось в зоне досягаемости этого великого завоевателя. Настоящая заслуга этих двух правителей была в осознании того, что в первую очередь для объединения Китаю необходимо прочное интеллектуальное единство. Для достижения этой цели они мобилизовали всех хоть сколько-нибудь грамотных людей. Кроме того, первые императоры династии Сун провели своего рода моральное перевооружение, чтобы избежать покушений на свою власть.

Была восстановлена система проведения экзаменов для отбора государственных чиновников, существовавшая при династии Тан. Таким образом, императоры династии Сун создали механизм, позволявший привлекать к управлению государством людей, обладающих большими знаниями, поскольку экзамены были достаточно трудными. Эта система была позднее перенята династией Мин (1368–1662), а затем и династией Цин (1644–1912), которым, впрочем, не хватило мудрости для того, чтобы одновременно способствовать возрождению философии. В итоге Китай оказался политически и технически ослабленным, но зато социально стабильным — именно таким его помнят наши деды. Новшеством стало то, что в эпоху Сун система экзаменов, ценность которой подтвердилась, стала своего рода «демократическими» гарантиями китайского правительства. Была объявлена война придворным кликам, интригам евнухов и императорской родни. Понятия «знать», «наследственная аристократия» теоретически окончательно потеряли всякое значение. Без сомнения, никогда империя не была так близка к модели, которой восхищался Вольтер.

Между тем для правителей династии Сун, как и для их предшественников, существовала постоянная угроза со стороны усиливающихся варваров, находившихся в опасной близости от границ империи. Династии Сун так и не удалось уничтожить государство Ляо. Впрочем, от этого желания правители Китая достаточно быстро отказались, и, несмотря на небольшие стычки, между ними был установлен относительный мир, продолжавшийся около ста лет. В 1004 г. по договору, заключенному в Шаньюани, императоры династии Сун согласились считать правителей династии Ляо своими «старшими братьями» и посылать им каждый год дань серебром и шелком. Кроме того, император должен был соблюдать осторожность в отношениях с Кореей, где появилось новое сильное государство Коре, которое могло представлять угрозу для империи. В Центральной Азии продолжало опасно усиливаться государство Ляо, которое к тому же оказывало поддержку появившейся в Тибете новой династии Западная Ся (1038–1227). Несмотря на влияние, оказываемое на варваров ханьской культурой, письменность которой в эту эпоху была использована для создания алфавита киданей, тангутов и чжурчжэней, варварские тиски медленно сжимались. Надеясь избавиться от этих тисков, император Шэнь-цзун (1067–1085) поддержал реформы Ван Аныпи (1021–1086). Однако против этих реформ жестко выступили многие влиятельные лица, например государственный чиновник и великий историк Сыма Гуан (1019–1086). Доводы против этих реформ он привел в своем историческом произведении, которое написал после вынужденной отставки. Даже сегодня сторонники и противники этих «демократических» реформ не прекращают споры. Тем не менее этот опыт был крайне ограничен по времени, поскольку в 1076 г. Ван Аныпи пришлось покинуть правительство.

Вскоре в Маньчжурии было основано государство чжурчжэней, которое получило название Цзинь (1126–1233). Чжурчжэни начали вести военные действия против государства Ляо, напав на него с фланга. Император Хуэй-цзун (1101— 1125) воспользовался этим, казалось бы, благоприятным моментом, для того чтобы начать военную кампанию против неудобных соседей. Оказавшись между двух огней, государство Ляо пало в 1125 г., однако, без сомнения, со стороны империи Сун это было очень большим военным просчетом. Войска победителя, непосредственного соседа китайцев — государства Цзинь, больше не встречали перед собой серьезных препятствий.

В 1126–1127 гг. они захватили Кайфэн, столицу империи Сун. Император и весь его двор бежали, конец династии казался неизбежным. Однако молодой брат императора, получивший позднее имя Гао-цзуна, возглавил «правительство в изгнании» в Линьани (современная провинция Ханчжоу). Началась эпоха, получившая в истории название Южная Сун (1127–1279). Предыдущий период политического единства, закончившийся с падением Кайфэна, благодаря географическому расположению своей столицы, получил название Северная Сун (960— 1127).

Страна вновь вернулась к давно знакомому делению: Китай Хуанхэ и Китай Янцзыцзян, объединенные зоной общих интересов, располагавшейся между руслами двух рек.

Как и всегда в таких случаях, «гонимый» Китай питал надежды на завоевание обратно тех территорий, которые были потеряны в период общего упадка. Постепенно установился modus vivendi[13] чему благоприятствовали крупные земельные собственники Юга, которые не ждали ничего хорошего от тяжелой войны за «освобождение» Севера. В 1141 г. между государствами Цзинь и Южная Сун был заключен договор, по которому южане должны были платить ежегодную дань своим северным соседям. Такое равновесие существовало примерно столетие, вплоть до того момента, когда оба противника пали под ударами монголов.

Однако до этого варварского нашествия, которое замедлило развитие всех местных культур с Востока до Запада, от Китая до России, Китай династии Сун, и в частности династии Южная Сун, достиг апогея утонченности, основы которой были заложены еще в периоды Тан и Пяти династий.

Города Ханьчжоу, Сучжоу и Янчжоу стали не только важнейшими торговыми центрами, но и колыбелью новой культуры — культуры процветающих торговцев и богатых беженцев, живущих в колониях. Здесь зародились новые формы театра, а изобретение книгопечатания, которое использовало гравированные пластины, увеличило возможности распространения текстов. Как и в Европе, после распространения изобретения Гуттенберга, первыми в массовом порядке начали печатать древние философские тексты, комментируя их в свете новых знаний. Таким, например, было произведение Чжу Си (1130–1200), отца неоконфуцианства, которое вплоть до XX в. господствовало в китайской философской мысли. В это же время художники стремились в своих картинах выразить абсолютную красоту и свой восторг в той форме, которая была им знакома. Так появились знаменитые пейзажи акварелью.

* * *

Таким образом, на протяжении тех эпох, которые европейцы называют поздней Античностью и Средневековьем, в Китае прошли три великих классических периода, которые, несмотря на все бури и иноземные нашествия, и сотворили из этой цивилизации то, чем она является сегодня. В этом смысле и европейское вторжение всего лишь одно в череде множества таких же вторжений.

Первый классический период, Хань (206 до н. э. — 220 н. э.), был посвящен созданию единой империи. В этот же период окончательно оформились основные идеологии Китая — конфуцианство и «легизм», которые добились сохранения единства китайского государства на протяжении трех веков. По многим признакам империя Хань напоминает своего римского собрата.

Второй период, на который приходятся правления династии Суй (581–618) и Тан (618–907), характеризуется ярко выраженной урбанизацией, прочным единством Северного и Южного Китая, значительным подъемом буддизма, который стал основным источником самого долгого открытия Китая для достижений чужеземной науки, знаний и обычаев.

С третьего классического периода, Сун, который включает в себя правление династий Северная Сун (960—1127) и Южная Сун (1127–1279), собственно говоря, начинается «новое время». Происходит «революция» книгопечатания, и государство сразу же оказывается перед проблемой распространения знания. В это же время мощное интеллектуальное течение по возвращению к идеалам древности позволяло людям осознать свое место в истории, а философ Чжу Си создал на этой основе синкретическое философское учение, получившее название неоконфуцианства. С этой точки зрения можно сказать, что классический период Сун представляет собой совокупность первых двух классических периодов, объединившую административную систему Хань и философские размышления Тан. Одновременно научный и технический прогресс, ускорившийся благодаря активному росту городов и относительной легкости передачи информации, создал успешный баланс материального и духовного развития.

Если подсчитать все время, которое ушло на то, чтобы из множества течений китайской философии выкристаллизовался оригинальный философский синтез, то периоды, когда государство оказывалось раздробленным, покажутся весьма короткими. На полторы тысячи рассмотренных нами лет китайской истории приходится всего 470 лет раздробленности, т. е. не более трети. Таковы данные официальной истории.

Однако это соотношение меняется и даже становится обратным, если за критерий целостности взять общую площадь территории, действительно контролируемой этническими китайцами. Так, держава жуань-жуаней V в. и тюркские государства VI в. трижды захватывали северную часть страны. Так же поступали в X в. кидани (Ляо), а в XII в. — чжурчжэни, пока монголы не овладели всей империей. Единственное настоящее национальное объединение произошло в период правления династии Тан. В итоге присутствие варваров — этой вечной угрозы, которой были степные пастухи-кочевники для сельскохозяйственных общин северной равнины, — оставалось постоянным на протяжении всей китайской истории. Несмотря на некоторые периоды относительного спокойствия, не было ни одного века, когда Китай не попытался бы, войной или дипломатией, найти решение этой тяжелой проблемы, которая характерна для более развитых цивилизаций, окруженных соседями иной этнической принадлежности и культурного уровня.

Для нас, сторонников идеи «единства», эти постоянные варварские нашествия и неоднократно порождаемые ими волны регионализма очень часто видятся только через призму их пагубных последствий. В какой-то мере обычным положением дел для Китая было наличие сразу нескольких государств, которые, продолжая осознавать свою принадлежность к единому культурному сообществу, позволяли развиваться собственным, дополняющим друг друга весьма сходным культурам. С этой точки зрения каждый распад Китая соответствует элементу дыхания или периоду вынашивания плода, на протяжении которого вся страна делает выдох, находя и комбинируя элементы нового объединения.

Централизация, происходящая одновременно с созданием империи, теоретически является для государства удачным вариантом. Например, римляне создали империю, которая отличалась огромными размерами, в ее границах было создано средиземноморское объединение. Однако в государствах такого типа могли сохраняться только самые общие идеи, которые, впрочем, при удобном случае доходили до абсурда. Таким образом, подобные великие классические периоды порождали огромную мозаику идей, в которой выживали только отдельные, уважаемые всеми принципы, часто насаждавшиеся в обязательном порядке.

Впрочем, никаких глубинных изменений не происходило. На протяжении веков наследовавшие друг другу китайские правительства напрасно бросались из стороны в сторону в поисках самоидентификации. В практическом плане это выразилось в двух проблемах (таких же неразрешимых, как, например, сохранение равновесия в отношениях между различными регионами или дипломатические контакты с варварами) — содержание мощной армии и распределение земли внутри империи.

Армия всегда была бездонной воронкой, поглощавшей государственные финансы, так как она должна была всегда быть лучше оснащена и обучена, чем армии тех, кто угрожал империи. Династия Хань вторглась в Центральную Азию, чтобы найти хороших лошадей, годных для верховой езды, потому что только кавалерия могла эффективно воевать против варваров. Династия Тан дошла до реки Тарим для того, чтобы защитить свой западный фланг и обеспечить спокойствие на торговых путях, которые соединяли ее с остальным миром. Зато династия Сун никогда не была настолько сильной в военном отношении, чтобы сохранять пастбища китайского Запада, пригодные для разведения лошадей. Эта династия пыталась компенсировать слабость своей армии, привлекая под свои знамена огромные массы людей и развивая наступательную технику, используя, например, взрывчатые вещества. Однако империя все равно оставалась в пределах досягаемости любых ударов со стороны варваров.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

39. Исторические типы стратификации

Из книги Общая социология автора Горбунова Марина Юрьевна

39. Исторические типы стратификации Социальная стратификация – это определенная упорядоченность общества. На этапах человеческого существования прослеживаются три ее основных типа: кастовый, сословный и классовый.Первый тип социальной стратификации – деление


1.2. Векторы и ориентиры современной культурологии

Из книги Теория культуры автора Автор неизвестен

1.2. Векторы и ориентиры современной культурологии Современный этап развития гуманитарного знания характеризуется обновлением научного языка описания и объяснения реальности, усилением междисциплинарных связей, выявлением новых тенденций и процессов. Стремительный


7.2. Пространственные ориентиры культуры: Запад–Восток, Север–Юг

Из книги Культурология: Учебник для вузов автора Апресян Рубен Грантович

7.2. Пространственные ориентиры культуры: Запад–Восток, Север–Юг Критические размышления ученых о понятии «мировая культура», сформировавшиеся в эпоху Просвещения, позволили выявить две равно неприемлемые тенденции в культурологическом познании: универсалистскую и


9.4. Исторические формы религии

Из книги Русская здрава автора Шатунов Максим Валентинович

9.4. Исторические формы религии Древнейшие религиозные представления, как правило, именуют либо первобытными верованиями, либо первобытным комплексом, так как, во-первых, в первобытную эпоху религиозные представления только формируются, они представлены в


Часть I. ИСТОРИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ

Из книги Русские [стереотипы поведения, традиции, ментальность] автора Сергеева Алла Васильевна

Часть I. ИСТОРИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ Любое явление имеет свои корни в окружающей действительности и, стало быть, имеет свою историю. А любая история имеет начало и конец. Реально произошедшие события доходят до нас благодаря следам своего существования.Эти следы могут быть


§ 1. Предварительные ориентиры (дезориентиры): внешность, язык

Из книги Сексуальная культура в России. Клубничка на березке [1-е изд.] автора Кон Игорь Семёнович

§ 1. Предварительные ориентиры (дезориентиры): внешность, язык «Всяк молодец на свой образец» «Не все меряй на свой аршин!» Русские народные пословицы Можно допустить, что француз, который намерен работать в Африке, Юго-Восточной Азии или в Латинской Америке, будет легче


Исторические ориентиры

Из книги Эстетика Ренессанса [Статьи и эссе] автора Киле Петр

Исторические ориентиры Китайская история ведет свое начало с бронзового века — в этот период к власти приходит первая известная нам китайская династия Шан, которая после своего падения получила название Инь. Для того чтобы избежать возможных неясностей, независимо от


М Х Т Исторические воспоминания

Из книги Самоучитель олбанского [HL] автора Кронгауз Максим Анисимович

М Х Т Исторические воспоминания Однажды в Москве (22 июня 1897 года) в ресторане «Славянский базар» встретились два человека и, как известно, проговорили 18 часов. Один из них - известный драматург и критик Владимир Иванович Немирович-Данченко (1858-1943), который руководил также


"Мир искусства" Исторические воспоминания

Из книги Богини в каждой женщине [Новая психология женщины. Архетипы богинь] автора Болен Джин Шинода

"Мир искусства" Исторические воспоминания На рубеже XIX - XX веков в России, в условиях смены поколений в передвижничестве и новых веяний в искусстве, связанных с зарождающимся модерном, с оформлением Абрамцевского кружка художников и Русской частной оперы Саввы


Ай, философия… Исторические параллели

Из книги Аварцы. История, культура, традиции автора Гаджиева Мадлена Наримановна

Ай, философия… Исторические параллели В начале двадцатого века в России произошло два важных лингвистических события: реформа графики и орфографии и большой художественный эксперимент (состоящий из нескольких менее масштабных экспериментов) по переделке русского


Исторические сведения

Из книги автора

Исторические сведения Японская археологическая наука – одна из старейших и наиболее систематизированных на Дальнем Востоке. Первые керамические изделия относят к 11 000–7500 годам до н. э.Самая ранняя культура – Дзёмон (первые свидетельства около 7500 г. до н. э.). Дзёмон –


Россия меняет ориентиры

Из книги автора

Россия меняет ориентиры Декрет о мире содержал обращение Совета Народных Комиссаров к правительствам и народам мира немедленно закончить войну «миром без аннексий и контрибуций», на основе признания права наций на самоопределение, но было непонятно, как к этому