Историография

Историография

Каждое общество, которое стремится быть единым целым, озабочено тем, как выглядит его прошлое. Сыма Цянь когда-то в своих «Исторических записках» рассмотрел по порядку всю длинную цепочку древних династий, которые управляли Китаем на заре первой классической эпохи в его истории. Затем история получает своеобразный знак качества, когда на заре зарождения китайской библиографии, в середине III в. н. э. Чжэн Мо признал существование четырех категорий книг: классические тексты, философские произведения, книги по истории и чисто литературные произведения.

Начиная с этого момента история мало-помалу стала политическим инструментом. Накапливаются компиляции, искусственные и бездушные тексты, не становится более живой осмотрительная и неприметная личность историка. Он воспринимается как необходимый посредник, искусная и ловкая машина, задача которой воспроизводить глухое эхо, которое больше не слышат живые.

Тем не менее просвещенные слои протестовали против подобной деградации истории, и в VIII в. начинается новый период ее расцвета. Вне официальных дрязг, история снова становится носителем достоверной и истинной информации о прошлом.

Самый ранний известный на сегодняшний день историографический трактат датируется началом VIII в. Это произведение Лю Чжицзи (661–721), который гордился своим происхождением по линии династии Хань. На двоюродного брата его деда в первые годы династии Тан были возложены обязанности историографа. Этой же должности благодаря своей настойчивости достиг и Лю Чжицзи. Произошло это в смутные времена, когда власть выскользнула из рук императрицы Вэй.

Лю Чжицзи не замедлил проявить свой дурной нрав, выступив против всего того, что делало бессмысленной его профессию: против работы в коллективе, которая исключала возможность разумного обобщения; против запрета на доступ к документам, которые, что парадоксально, скрывали от архивистов; против невозможности — из-за коллективной работы и из-за нового права правительственного контроля — для историка без риска писать то, что он думает; против необходимости приспосабливаться к планам и инструкциям, введенным политическими властями; наконец, против устранения тех, чья порядочность оказалась тягостной для властей. Понимая, что его идеи, как и методы, не добьются успеха у коллег и еще менее благосклонно будут восприняты вышестоящим начальством, которые вообще не принимали его во внимание, Лю Чжицзи изложил свою точку зрения в произведении, которое называлось «Общие положения истории» («Шитун»), Оно было закончено в 710 г.

Впрочем, понимание Лю Чжицзи ремесла историка в своем основании было очень похоже на то, к чему призывало официальное направление: государство, писал он, обладает правом наблюдать за редактированием правильной истории, источника примеров для потомства. В то же время если Лю Чжицзи превозносил отмену длинных списков предзнаменований, которые еще недавно заботливо упоминали в официальных произведениях, то делал он это не из-за скептицизма по отношению к этим чудесам, в которые он твердо верил, а из-за собственного упрямства. Библиографические каталоги, как и астрономические наблюдения, казались ему бесполезными, так как они не способствовали развитию моральных умозаключений.

Тем не менее «Общие положения истории» содержали в себе несколько революционных предложений. Например, это произведение провозглашало связь человека с той территорией, откуда он ведет свое происхождение, — своеобразный детерминизм, похожий на манеру мадам де Сталь.[87] На долгое время забытый, Лю Чжицзи был прославлен в правление династии Юань, его легко смогли представить отцом китайской текстуальной критики. Он проповедовал необходимость правильно переводить произносимые слова, «чтобы можно было действительно полагаться на людей прошлого». Он требовал обязательного отражения в истории как плохого, так и хорошего, упомянув в связи с этим своего собственного отца, а также представив, каким бы мог казаться в таком случае Конфуций. Это недоверие к видимой стороне текстов великих учителей прошлого можно увидеть уже у Мэн-цзи. Однако Лю Чжицзи привнес новый элемент, надежду на решение этой проблемы. В качестве рецепта он предлагал углубленное изучение текста, проверку его внутренней однородности и его правдоподобности, наконец, сравнение изучаемого текста с другими источниками. Развивая до конца свою идею, он дошел до того, что подверг критике самые священные основания цивилизации, отрицая существование «небесного декрета», который, согласно Сыма Цяню, породил создание империи. Наконец, отрицая священный характер классических текстов, которые он исследовал, оценивал и изучал как простые документы. Чтобы лучше оценить интеллектуальный вклад критического ума Лю Чжицзи, нужно просто вспомнить тот переворот, который несколько веков спустя вызвали в Европе успехи в толковании Библии. К сожалению, принципы Лю Чжицзи долгое время оставались мертвой буквой, и сегодня историк только с большой осторожностью изучает истории, составленные в эпоху Тан.

* * *

В целом изучение этой эпохи обнаруживает постоянный разрыв между теорией и практикой. Это легко объясняется тем фактом, что сами современники правления династии Тан поддались соблазну головокружительных умозаключений, отрезанных от своих материальных оснований. История танской администрации может в некоторой степени быть представлена как постоянная неприспособленность теоретической модели к практической реализации идеи. Хорошим примером в этом вопросе является проблема регулирования вод.

Навигационные пути и их устройство — великое достижение императоров династии Суй — были доверены в правление династии Тан двум специальным административным департаментам, входившим в состав центрального правительства: «Департамент вод» (шуэй-бу) и «Департамент каналов» (ду-шу-цзянь). Современные исторические исследования привели к тому, что было доказано: этот прекрасная система органов ничем, или почти ничем не занималась. Чем дальше ирригационная система находилась от столицы, тем в провинциях меньше ею занималась местная администрация, а больше — богатые земельные собственники. Все шло так, как будто вернулось равновесие, победившее в эпоху Троецарствия, когда из-за переменчивой борьбы единый Китай оказался расколот, а затем вновь собрался сам собой, создав сплоченные географические образования. Расшифровка неофициальных текстов периода Тан наносит очень тяжелый удар теории единства империи, согласно которой только могущественное и даже деспотичное центральное правительство могло располагать необходимыми средствами, для того чтобы обеспечить контроль над водными путями.

Вторая трудность, с которой сталкивается современный историк, связана с тем, что открытие и освещение этих несоответствий между заявленными принципами и простой повседневностью, достигается очень медленным и трудным путем. Действительно, существование самых неожиданных табу объясняет сохранение молчания и подчеркивает, насколько рискованно преждевременное формулирование историками своих концепций, которые кажутся очевидными только потому, что им не хватает информации.

Так обстоит дело с исследованием городов и народных общин. Например, люди из высшего общества не должны были ни в коем случае посещать рынок, место грязное и вульгарное. Вот почему среди произведений, написанных представителями высших слоев, единственными, кто умел читать и писать, мы встречаем всего один уникальный рассказ на эту тему, который называется «Глядя на рынок» («Гуань ши»), И даже он появился случайно, выйдя из под кисти Лю Юйхи (772–842) в 808 г., благодаря тому, что однажды лотки расположились недалеко от его окон, в Лянчжу, в провинции Хунань. Рынок переместили, чтобы попытаться успокоить божество засухи, которая свирепствовала в этом регионе. Без этого события мясники и рыбники, торговцы вином и работорговцы, без сомнения, никогда бы не попали так рано в литературу, а через нее — в историю.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Анамнез и историография

Из книги Аспекты мифа автора Элиаде Мирча

Анамнез и историография Для греков также исторические события не содержат никакого сотериологического сообщения. Тем не менее, историография начинается в Греции с Геродота. Геродот объясняет, почему он взял на себя труд написать свою Историю: чтобы память о подвигах


ЛЕКЦИЯ № 19. Историография ментальностей

Из книги Культурология: конспект лекций автора Еникеева Дильнара

ЛЕКЦИЯ № 19. Историография ментальностей Оригинальная культурологическая концепция сложилась в рамках исторической школы «Анналов». Представители этой школы – в основном современные французские историки – Л. Февр (1878–1956), М. Блок (1886–1944), Ф. Бродель (1902–1985), Ж. Ле Гофф (р.


Историография

Из книги Христовщина и скопчество: Фольклор и традиционная культура русских мистических сект автора Панченко Александр Александрович


Китайские источники и первая историография

Из книги Цивилизация классического Китая автора Елисеефф Вадим

Китайские источники и первая историография Если наши общие знания о китайской истории значительно меньше, чем об истории Европы, то, напротив, изобилие китайских исторических источников неизмеримо богаче и, без сомнения, играет для изучения Китая более важную роль.


Историография

Из книги Пассионарная Россия автора Миронов Георгий Ефимович

Историография Каждое общество, которое стремится быть единым целым, озабочено тем, как выглядит его прошлое. Сыма Цянь когда-то в своих «Исторических записках» рассмотрел по порядку всю длинную цепочку древних династий, которые управляли Китаем на заре первой


Историография об амазонках

Из книги Феномен куклы в традиционной и современной культуре. Кросскультурное исследование идеологии антропоморфизма автора Морозов Игорь Алексеевич


Историография, обзор литературы и анализ источников

Из книги Средневековая Европа. Восток и Запад автора Коллектив авторов

Историография, обзор литературы и анализ источников Степень изученности. Интерес к феноменальным свойствам антропоморфных предметов и оживленным при помощи магических способов «копиям человека» характерен уже для цивилизаций Древнего Мира, что нашло, например,