Глава двадцать вторая ПРЕДМЕСТЬЯ

Глава двадцать вторая ПРЕДМЕСТЬЯ

Многие парижские предместья возникли как спальные районы при закрытых ныне заводах и фабриках. Работали на них эмигранты последней волны. Безработица, существовавшая с середины 1970-х годов, усугубилась в 1980-х, когда началась передислокация производств в Китай, Тайвань, Словакию, Макао и Румынию. Кто-то нашел место на стройках, но десятки тысяч арабских и чернокожих эмигрантов очутились в своих маленьких квартирках, на потертом диване перед телевизором, без особой надежды быть где-нибудь востребованными. Как говорят французы — terminus (конечная остановка).

Люди, в течение долгих лет бывшие экономическим мотором Франции, стали ее тяжелым балластом. Они быстро привыкли к бездействию и подали пример своим детям. Выросшие среди бездушных высоток, зарисованных граффити, на тесных детских площадках с грязноватым песком, многие из здешних юношей и девушек, видя бездельничающих родителей, не считали необходимым учиться в лицее или искать работу. До ближайшего музея — 20, а то и 30 километров. Бесплатны для молодежи до 18 лет только национальные музеи, вход в остальные стоит от двух до десяти евро. О театре и говорить не приходится — билеты в Опера-Гарнье (Старую парижскую оперу) или оперу на площади Бастилии стоят 5—10 евро (стоячие места или галерка без всякой видимости) до 170 евро, а в драматические театры в среднем от 8 до 50 евро. Школы изредка вывозят учеников в столичные музеи, но театры остаются для большинства «terra incognita». В этих районах катастрофически не хватает школ рисования, спортивных клубов, хоров, консерваторий. Ребята почти никогда не выезжают на каникулы, не видят моря и гор. Иногда каникулы организует школа.

Вот воспоминания девушки из предместья, получившей диплом воспитательницы и повезшей школьников из своего парижского предместья в Нормандию: «Я смотрела на удивительно красивый пейзаж и говорила детям: „Вы не понимаете, как вам повезло. Посмотрите, все спокойно. Мы не в ситэ, никто не кричит!“ Вставало солнце, на пляже не было ни души. И я замолчала, и все замолчали. Как хорошо быть вдалеке от ситэ! Как невыносимо царящее в нем напряжение…» Дети эмигрантов формируются на нескончаемых американских детективах, транслируемых по телевидению, и модных рок-и рэп-группах. Все телепередачи перебиваются (как и повсюду в мире) рекламой красивых машин, домов, каникул, путешествий. Общество потребителей, ничего не поделаешь.

В двенадцать лет здешние ребята еще мечтают о работе, в шестнадцать выбирают самый быстрый путь к получению рекламируемых благ — становятся торговцами наркотиков, которые в предместьях в ходу. По подсчетам профессора Жильбера Фурнье из университета в Шатено-Малабри, ежедневная доза парней из предместий — от 30 до 40 самокруток Самое сложное парижское предместье — департамент Сена-Сен-Дени. На 1999 год в нем проживало 300 тысяч эмигрантов. Каждая четвертая семья здесь — выходцы из Африки или Турции. Но проблема не в том, что в департаменте много эмигрантов, а в том, что в их среде (и особенно среди молодых) очень распространены безработица и преступность. Современные молодые люди из предместий агрессивны, обижены на забывшее их общество, не ощущают себя французами. Это они чаще всего освистывают Марсельезу на футбольных матчах. Их словарный запас беден, темы сводятся к обсуждению марок машин и одежды. Юноши из этого круга становятся жертвами радикально настроенных имамов, вербующих наемников для ведения джихада в Чечне и Афганистане.

Политический исламизм во Франции начал выдыхаться, но на смену ему пришел салафизм. Он ставит в пример верующих предков, призывает сконцентрироваться на морали и порвать все отношения с европейским обществом. Фанатики-бородачи забивают псевдо-религиозной чушью пустые головенки, и едут двадцатилетние французы по паспорту и изгои по самоощущению в далекие страны непонятно за что сражаться и непонятно за кого погибать. Те, кто не попадает в сети к исламистам, связываются с бандитами — почти половина изнасилований и ограблений, совершаемых в Париже, дело рук юношей до 19 лет из предместий. Часты нападения на женщин-автомобилисток Однажды напали и на меня. В тот день я ехала в мой любимый магазин в Сенте-Сен-Дени. Сумка небрежно брошена на переднее сиденье, все мысли о предстоящих покупках. Я даже не заметила двух темнокожих пареньков на мопеде, притормозивших на светофоре справа от машины. Неожиданно меня оглушил грохот — один из них проломил ломом боковое окно, завалив всю кабину осколками, просунул в образовавшееся отверстие черную худую руку, похожую на лапку лемура, испуганно схватил мою сумку, вскочил за спину приятеля, тот дал газу, и мопед, пару раз вильнув задом, был таков. Я не надеялась, что воров поймают, но решила подать заявление в полицию, чтобы страховая компания оплатила ремонт машины. Притормозила возле группы арабских юношей и спросила адрес ближайшего отделения — те только довольно хмыкнули, с кривой улыбкой поглядев на разбитое стекло.

Наконец я нашла отделение, вошла в светлый холл и огляделась. Все стулья были заняты людьми с мрачными физиономиями, ждавшими своей очереди. За стойкой сидел молодой полицейский-мулат. Он записывал имена потерпевших, их беду и передавал сведения сидевшим по кабинетам невидимым коллегам. Сразу после меня в холл вошла рыдающая негритянка: «У меня обокрали квартиру! Все перевернуто вверх дном, вынесено самое ценное!» Мулат с невозмутимостью телохранителя Нефертити записал имя негритянки в здоровенный талмуд и попросил подождать. Просидев с час, я поняла, что рискую остаться здесь на ночь — очередь продвинулась на одного человека, а ограбленные, обворованные или побитые все прибывали. Неразговорчивый мулат сжалился надо мной, объяснил, что заявление можно подать по месту жительства, и я с радостью покинула эту обитель слез. В комиссариате моего благопристойного района было на радость пусто, и уже через пять минут я увлеченно рассказывала о злоключении внимательно слушавшему полицейскому.

— Сможете опознать нападавших?

— Да.

— Мы с вами свяжемся, как только что-нибудь узнаем.

Я вышла с копией заветного заявления для страховки, об инциденте забыла и страшно удивилась, когда через две недели меня пригласили на опознание — у одного из задержанных нашли мою банковскую карточку. И вот я в очередном комиссариате очередного неблагополучного предместья, но на этот раз меня быстро ведут в кабинет, усаживают рядом с молодой женщиной и просят подождать пару минут. Моя соседка оказывается адвокатом. На нее тоже напали в машине, выхватив сумку и чемоданчик.

— Что самое глупое, — говорит она с улыбкой, — в чемоданчике у меня была адвокатская мантия — ехала в суд для защиты. Я бежала за мопедом и кричала: «Дураки, отдайте мантию! Может, мне придется вас в ней защищать!»

Адвоката пригласили на опознание первой. Вернувшись через пять минут, она вздохнула:

— Не уверена, поэтому решила никого не называть. Бог с ними.

Теперь мой черед идти в темную комнату и смотреть в окошко на ярко освещенных пареньков с номерками в руках. Один араб и пятеро негритят. Мне кажется, что на меня напали номер 2 и номер 5 — они изо всех сил стараются принять невинный вид и слегка косят в сторону.

— Если я никого не назову, их освободят? — спрашиваю я сопровождающего меня полицейского.

Тот отрицательно качает головой. Значит, оболтусов посадят, я своим опознанием только увеличу срок На ум приходит фраза юристов: «Лучше оправдать виновного, чем осудить невиновного».

— Никак не могу опознать.

— Вы же говорили, что запомнили лица, — удивляется полицейский.

— Оказывается, нет.

Полицейский разочарованно пожимает плечами и провожает меня по выкрашенным темно-синей масляной краской коридорам до выхода…

А через несколько месяцев на мою южнокорейскую приятельницу — экскурсовода Мийе Делавалле, уже ограбленную однажды в машине, нападут вечером на улице. Проводив свою группу туристов до отеля «Конкорд-Лафайет» на площади Порт-Майо, она шла к машине. Неожиданно мотоциклист ударил ее сзади и попытался вырвать сумочку с казенными деньгами. Мийе в нее из последних сил вцепилась. Тогда мотоциклист швырнул ее на асфальт и стал бить ногами по голове. Стоявшие поблизости здоровенные охранники отеля не вмешались. Мийе оказалась на больничном с сотрясением мозга. Вспоминая об этом вечере, она судорожно, как незаслуженно наказанный ребенок, вздыхает и с несмываемым годами жизни с мужем-французом акцентом тихо говорит: «Эта история меня осень сирьно траматизировара».

Первыми жертвами эмигрантских предместий становятся живущие там девушки-мусульманки. Их заставляют носить чадру (последние годы на улицах все чаще можно встретить молодых мусульманок в чадрах и черных, до полу, пальто), беспрекословно слушаться старших братьев и отца, выходить замуж за претендента по выбору старших. Отвозят четырнадцатилетнюю девочку на школьные каникулы на историческую родину, и домой она больше не возвращается. Не спросив ее согласия, родители организовали свадьбу и оставили дочь в чужой стране с незнакомыми людьми. 70 тысяч девушек во Франции — потенциальные жертвы подобных свадеб. Отказ чреват наказанием.

В предместье Нёйи-сюр-Марн 13 ноября 2005 года была облита бензином и подожжена восемнадцатилетняя Шахерезада Белайни. Это сделал 25-летний пакистанец Амер Бутт за то, что она не захотела выйти за него замуж. Больше половины тела Шахерезады сожжено, лицо превратилось в неподвижную маску. В парижском пригороде Витри-сюр-Сен была заживо сожжена бывшим поклонником Соан Бензазин семнадцати лет. Чтобы заставить себя уважать, некоторые девушки становятся «амазонками». Носят мальчишескую одежду, дерутся, коротко стригут волосы. В лицеях объединяются в кланы и держат в страхе мальчишек Решение проблемы? Думаю, другая крайность.

Более интересным представляется создание в 2003 году ассоциации под названием «Ni putes, ni soumises» («Не проститутки, не подчинившиеся»). Президентом его выбрали Фаделу Амара, а «крестной» — Самиру Беллиль, уроженку Алжира, преподавателя, автора книги «В аду групповых изнасилований». В ней она рассказала о том, как в 14 лет ее похитил и изнасиловал лучший друг каида[10] ее предместья. Девочка решилась обратиться в полицию, и преступника приговорили к восьми годам тюрьмы, но родственники и друзья от нее отвернулись. Самира рассказала о ставших привычными групповых изнасилованиях, о грубоватых полицейских, о жестокости близких: «Зачем выходила из дому без чадры? Теперь не жалуйся!» Книгу она посвятила: «Подругам по несчастью, чтобы они знали, что с бедой можно справиться».

8 марта 2003 года в Париже прошла первая демонстрация ассоциации. 30 тысяч женщин и девушек заявили о своем праве по-европейски одеваться, посещать уроки биологии и физкультуры в школе, ходить в кино с подружками без надзора старшего брата. Они не хотят выходить замуж до окончания школы за выбранного без них незнакомого человека, не хотят быть жертвами каидов в предместьях, охваченных пещерным традиционализмом (по-европейски одетая девушка воспринимается как проститутка). «Хватит с нас уроков морали: наше положение ухудшилось. Печать и политики почти ничего для нас не сделали. Надоело, что за нас говорят, что высокомерно к нам относятся. Довольно оправданий наших унижений во имя „права на различие“ и уважения тех, кто заставляет нас склонить головы. Довольно замалчиваний в публичных выступлениях жестокости, бедности и дискриминации». За несколько лет работы ассоциация создала центры для молодых женщин, решивших порвать с окружением, опубликовала и распространила в школах воспитательные брошюрки об уважении к девочкам и девушкам, провела беседы в комиссариатах с полицейскими, которые занимаются жертвами жестокого обращения или изнасилования. Сегодня движение «Не проститутки, не подчинившиеся» — член консультативного Совета ООН и имеет свои филиалы в Бельгии, Испании, Швеции и Швейцарии.

Движение женщин скомпрометировал затесавшийся в него мужчина. Мухаммед Абди, генеральный секретарь ассоциации и одновременно специальный государственный советник, был изобличен в жульничестве и приговорен в 2006 году к условному тюремному заключению. Дипломатичное молчание Фаделы Амара по этому поводу многие члены ассоциации восприняли как предательство и из ассоциации вышли. Самира Беллиль, преподававшая детям в предместье, до этих конфликтов не дожила: у нее начался рак желудка и в 2004 году (ей только исполнился 31 год) она умерла. Похоронили Самиру на кладбище Пер-Лашез, ее имя присвоили одной из школ арабско-негритянского городка под Парижем. Незадолго перед смертью она сказала: «Предместья полны прекрасными людьми, которые смело пытаются чего-то в жизни добиться. Не надо думать, что здесь обитают только насильники, это далеко не так».

По мнению психологов, молодежь предместий страдает инверсией ценностей. Ощущение дисгармонии приходит к этим ребятам рано: они всегда самые слабые среди сверстников в чтении, диктантах, математике; потом самые невезучие при поиске работы. У них всегда меньше, чем у других, карманных денег. У них нет надежды выбраться из родного квартала с командующими там каидами. Полицейские на каждом шагу останавливают их для проверки документов, а прохожие смотрят опасливо и подозрительно. У других деньги, работа, место в обществе, а у них этого нет и не будет. Общество отказывается от них, они лишние, они тревожат. Тут и происходит инверсия ценностей.

Плохо быть старательным и послушным учеником. Хорошо быть бездельником, считающим ненужными интеллект и усердие.

Плохо аккуратно одеваться. Хорошо показывать своим вызывающим нарядом, что ты живешь в квартале, отличном от кварталов буржуазии.

Плохо работать (инверсия ценностей: мы презираем все, чего не можем получить), лучше воровать или продавать наркотики.

Плохо уважать общество и общечеловеческие ценности.

Полиция и судьи, олицетворяющие порядок и уважение к закону, — враги.

Врачей, медсестер и пожарных, представляющих службы столь презираемого общества, надо закидывать всякой дрянью, чтобы они поняли, насколько их ненавидят.

Машины и магазины — символ денег других, напоминают о собственной нищете, поэтому должны быть сожжены.

Учитель как символ знания и авторитета должен быть оскорбляем.

…Из-за орудующих в предместьях банд страдают и местные жители. 19 мая 2005 года случилась трагедия в предместье Курнев. В тот день отмечался праздник Отцов и одиннадцатилетний Сиди Ахмет Хаммаш решил сделать папе подарок — хорошенько помыть его машину, припаркованную возле АШАЛЕМа. Сиди Ахмет уже полировал ее сухой тряпочкой, предвкушая радость отца, когда рядом началась перестрелка между двумя враждующими бандами. Его убила случайная пуля. Саркози (тогда министр внутренних дел) приехал к семье погибшего: «Банды исчезнут. Я применю необходимые силы, чтобы очистить ситэ». — «Если надо, привезите брандспойты, но очистите!» — просят заплаканные родственники. Саркози им это обещает. Разговор быстро становится известен всей молодежи предместий. Она недовольна. Саркози настаивает. «Термин „очистить“ вполне применим к тем, кто способен убить ребенка. И все, кто живет в аду предместий, со мной согласны!»

А 25 октября Саркози приезжает в парижское предместье Аржантёй с инспекцией работы полиции — здесь с начала года хулиганы подожгли 130 машин. Банды молодых ребят в капюшонах встречают его руганью, но взрослые жители министру рады, и одна старушка, свесившись с балкона, кричит: «Надеюсь, вы избавите нас от этих подонков!» Саркози, запрокинув голову, отвечает: «Надоели они вам, а? Не волнуйтесь, от подонков мы вас освободим!» И снова слова министра приняла на свой счет вся молодежь предместий и теперь было достаточно малейшего повода, чтобы началось. Но масштаб волнений, потрясших парижские предместья, через два дня удивил даже тех, кто их ожидал. Причиной стала трагедия, произошедшая 27 октября того злополучного года в небольшом городке под Парижем Клиши-су-Буа. Трое нашкодивших пареньков, убегая от полиции, как загнанные зверьки, спрятались в трансформаторную будку. Их ударило током. Двое из подростков, семнадцатилетний Зиад Бенна и пятнадцатилетний Буна Траоре, скончались, третий попал в тяжелом состоянии в больницу. Всплеск гнева, произошедший тем же вечером в городке погибших мальчиков, моментально перекинулся на все предместья и продолжался в течение двух недель, войдя в историю Франции, как «красные ночи» ноября. Журналисты десятков телекомпаний показывали все новые и новые кадры варварства: сожженные машины, разбитые витрины, разоренные магазины, окровавленных полицейских.

Можно ли было этого избежать? Вероятно, да, поведи себя спокойнее представители власти. Вина полиции стала более явной после того, как были оглашены результаты расследования. Волнения не были организованы ни тайными исламистскими группировками, ни террористами-одиночками, просто необразованные и невежественные парни на свой манер выражали протест против абсурдной смерти сверстников. С 2002 года Ширак вплотную занялся борьбой с хулиганством и бандитизмом и пообещал навести порядок в предместьях. Тогда ставший министром внутренних дел Саркози стал требовать от полиции решительных действий. Полицейские оказались в аховом положении: с одной стороны, целые кварталы, населенные хулиганами, торговцами наркотиков и исламистами, в которые и заходить-то страшно, с другой — постоянное давление со стороны начальства: «Где результаты работы? Мы ждем безопасности для граждан, а ее как не было, так и нет». Один полицейский пытался задержать в супермаркете воришек, а те бросили ему в лицо «коктейль Молотова». Он превратился в живой факел и теперь напоминает Франкенштейна. Подобное происходит часто. Ощущение своей беспомощности все чаще толкало полицейских на неоправданные задержания и агрессивное поведение с подозреваемыми.

В последние годы, когда решено было увеличить эффективность работы полиции, туда приняли немало новичков. Воспитаны они (как и их противники) на глупых американских фильмах со стрельбой и драками. Времена спокойного и интеллектуального комиссара Мегрэ канули в Лету, настала эра грубоватых солдафонов с жестокими и неэффективными методами работы. Приметливые французы над теперешними полицейскими саркастически подсмеиваются. На решение Министерства внутренних дел поставить у каждой школы полицейского для контроля за учениками и пресечения торговли наркотиками население отреагировало хохмой: «Сначала полицейский постоит у школы, затем зайдет в класс — тут-то и научится читать». Некоторые полицейские признают, что не все у них благополучно. Недавно один из них ушел из полиции и стал… музыкантом-рэпером. В своих текстах 32-летний «Бригадье» осуждает бывших коллег и пытается завязать с молодежью диалог. Он понял то, о чем давно говорят психологи: полицейские, если они начинают применять грубую силу, воспринимаются трудными ребятами из предместий, как представители враждебной банды. С предместьями можно вести диалог, их можно воспитывать, но «задавить» их при всем желании невозможно. 25 ноября 2007 года в городке Вилье-ле-Бель департамента Валь-д’Уаз двое полицейских, погнавшись на мощной машине за двумя чернокожими подростками, пытавшимися скрыться от стражей порядка на мопеде, не придумали ничего лучше, как наехать на них. (Подчеркиваю, гнались они не за опасными преступниками, а мелкими воришками.) Оба мальчика — Мущин и Ларами, пятнадцати и шестнадцати лет — скончались на месте, а гнев предместий выплеснулся с новой силой, и на этот раз в «войне» участвовало и старшее поколение. Из окон домов на головы полицейских выливалась горячая вода из кастрюль и летели самые разные предметы — так сражались арабские и негритянские мамы. Приезд представителей власти в семьи погибших предместья не утихомирил, число сожженных машин догнало печальные рекорды 2005 года, 150 полицейских было ранено, причем 81 из огнестрельного оружия.

Протест молодых продолжается, инверсия ценностей не излечена. 82-летняя жительница предместья Сар-сель (95-й департамент) несколько месяцев подряд становилась жертвой одной и той же банды молодых. Они подкарауливали ее после получения пенсии на почте и отнимали не только деньги, но и лекарства. Старушка обратилась за помощью в полицию, и теперь жандарм возит ее получать деньги на машине. 14 июля 2008 года подростки из того же Сарселя на свой лад решили отметить национальный праздник обстреляли из пистолета, заряженного гравием, полицейских. Один из стражей порядка потерял глаз.

Не хочу оправдывать или идеализировать молодежь арабского и африканского происхождения из предместий, но в чем сложно обвинить восточного человека — так это в черной зависти. Он изначально доброжелателен. Побывавший на Востоке со мной согласится. Вот в какой-то стране Северной Африки сидит на краю пыльной дороги, у порога своей хибарки старик Курит наргиле и смотрит на проезжающие «мерседесы» и БМВ, на дорого одетых пассажиров. Смотрит с доброжелательным спокойствием. А если остановится машина, то с достоинством скажет водителю: «Фаддале»[11] и сделает в направлении хибарки широкий жест, будто не в халупу какую приглашает, а на виллу. И нальет кофе, и покажет дорогу, если ты заплутал. Он добрые полвека проработал в поле или на стройке, и руки у него заскорузлые и коричневые от солнца, а все его богатство — три пластиковых стула, плед на кровати и маленький телевизор, но он ничуть не завидует тем, кто проезжает мимо. Добившегося материального благополучия восточные соседи похвалят, а не процедят сквозь зубы знакомое нам, да и французам: «Вот гад, где же он столько наворовал?!» Так что если сейчас в парижских предместьях по-прежнему зреют зависть и гнев в сердцах детей эмигрантов, причину искать надо не в их мнимой «природной» испорченности, но в игнорирующе-пренебрежительном к ним отношении. Для этих ребят можно было сделать несравненно больше, чем было сделано до настоящего момента. Всех политиков (за исключением Партии зеленых, или, как их еще называют, экологистов) молодежь из предместий считает обманщиками, потому что только экологисты активно ратуют за создание в предместьях парков и культурных центров для молодежи. Один из бывших трудных подростков, вставший на ноги, усмехается: «Страна прав человека? Здесь?! Это страна, где ты можешь поорать, это да. Но тебя никто не слушает».

…Как-то воскресным днем, когда в метро много молодых «банльёзаров», то есть приезжих из предместий, я проходила с моей приятельницей по вагону. Принарядившиеся, мы направлялись на выставку и искали свободное место, чтобы присесть. Проход в парижских вагонах в центре, а сиденья установлены по бокам. Неожиданно мне преградили путь четверо сидящих арабских пареньков лет четырнадцати в трениках и кроссовках — они выставили в проход коленки и с интересом ожидали моей реакции: испугается тетка или рассердится? Я не испугалась и не рассердилась, а легонько шлепнула одного из мальчишек по коротко остриженной макушке. Он на мгновение втянул голову в плечи, но поскольку шлепок оказался символическим, расплылся в широкой улыбке. «Будь вы моими сыновьями, — обратилась я к четверым, — то и по попе бы получили за такое поведение!» Реакция мальчишек оказалась бурной и неожиданной: они радостно загалдели и, моментально открыв мне проход, восторженно принялись обсуждать между собой наше «общение». Мы с приятельницей уже давно прошли в конец вагона и сели, а они все заливались звонким смехом. На них обратили внимание! Не окинули презрительным взглядом, а по-матерински пожурили. Они есть, они существуют, они такие же, как все! Неужели, — подумала я тогда, — этим маленьким людям так мало надо для счастья? Их пока не приручили наркодельцы, они не украли мопед или машину, не напали на старушку, возвращающуюся домой с пенсией. Они, конечно, отличаются одеждой и манерой говорить от одноклассников моего сына из католической школы, но так же смеются, радуются, и в глазах у них такой же веселый, незлобивый, абсолютно щенячий интерес к окружающему миру, и ждут они от него только хорошего, и сами никому не хотят зла. В какой момент это изменится? Сколько унизительных проверок документов устроит им полиция на улице только потому, что они чуть смуглее других прохожих, прежде чем они озлобятся? Один парижский католический священник любит повторять в своей воскресной проповеди, что общество, потерявшее веру в человека, потеряло веру в себя.

Президент Саркози не на шутку решил бороться с преступностью и предлагает утвердить закон о заключении в тюрьмы подростков с двенадцатилетнего возраста. Не говорит ли эта жестокая мера о том, что французское общество в себе изверилось? Французские тюрьмы некомфортабельны, требуют ремонта и переполнены. В девятиметровых камерах обитает по три, а то и по четыре заключенных. Туалеты чаще всего не отгорожены. Соседи по камере постоянно меняются (иногда 50 за год). Каждый шестой заключенный — токсикоман, каждый третий — алкоголик Случаев заболевания туберкулезом здесь в три раза больше, чем на свободе, а заболевания СПИДом — в 10 раз. Подростки, попадающие туда за пустяк, обречены стать матерыми уголовниками из-за общения с настоящими преступниками или покончить с собой. Случаи самоубийства в тюрьмах в последнее время участились, лишь за январь 2009 года — 21 человек Да и принесут ли новые суровые меры ожидаемые результаты? Если судить по коммюнике парижской полиции за 2005–2006 годы, то вряд ли. Хотя карманники в метро и автобусах притихли (на 31 процент меньше краж), но агрессивность осталась и выросла — за год количество нападений на парижан увеличилось на 18 процентов. Так может не поздно прекратить войну против «трудной» молодежи и начать с ней диалог?

…Разговорившись как-то с пожилым чернокожим водителем такси, везшим меня с детьми из аэропорта, я узнала, что раньше он работал жандармом, и поинтересовалась:

— Не считаете, что ваши прежние коллеги перегибают палку с молодежью?

Он грустно улыбнулся:

— Я прежде всего считаю, что процесс интеграции во Франции таких, как я, прошел из рук вон плохо. А о методах задержания и перевоспитания молодых хулиганов пусть теперь думает мой сын — он тоже решил стать жандармом.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ЧАСТЬ ВТОРАЯ ПРАКТИКА Глава двадцать первая РАЗВИТИЕ ПРАВИЛЬНОГО ДЫХАНИЯ

Из книги Основы сценического движения автора Кох И Э

ЧАСТЬ ВТОРАЯ ПРАКТИКА Глава двадцать первая РАЗВИТИЕ ПРАВИЛЬНОГО ДЫХАНИЯ Бег в сценических обстоятельствах встречается относительно редко; в кинематографе этот навык необходим. Несмотря на то, что бег — естественный способ передвижения человека, его техника, если


Глава двадцать вторая СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ОСАНКИ И ПОХОДКИ

Из книги Гомеровская Греция [Быт, религия, культура] автора Квеннелл Марджори

Глава двадцать вторая СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ОСАНКИ И ПОХОДКИ Совершенствование пластических навыков начинается с исправления ошибок в осанке и походке. Эти упражнения применяются в течение всего периода обучения. Педагог должен рассказать, что типичные ошибки в этих


Песнь двадцать вторая

Из книги Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (XVIII — начало XIX века) автора Лотман Юрий Михайлович


Взятие варшавского предместья Прага русскими войсками под командованием Суворова 4 ноября 1794 г.

Из книги Тайны гениев-2, или Волновые пути к музыке автора Казиник Михаил Семенович

Взятие варшавского предместья Прага русскими войсками под командованием Суворова 4 ноября 1794 г. И. М. Билль. Гравюра резцом. 1790-е.Штурм русскими войсками варшавского предместья был исключительно кровопролитным: убито 12 тысяч поляков, многие утонули, спасаясь бегством


Глава двадцать первая Иудаизм

Из книги Повседневная жизнь современного Парижа автора Семенова Ольга Юлиановна

Глава двадцать первая Иудаизм О еврейской религии и ее значении для хозяйственной жизни, а в частности для образования и развития капиталистического духа, я подробно высказался в моей книге о евреях, к которой я поэтому и отсылаю. читателя в случае, если ему последующее


Глава двадцать вторая Участие нравственных сил в строительстве капиталистического духа

Из книги Александр III и его время автора Толмачев Евгений Петрович

Глава двадцать вторая Участие нравственных сил в строительстве капиталистического духа Мы в предыдущих главах с полным простодушием, чтобы не сказать наивностью, говорили о воздействии нравственных сил на образование капиталистического духа. Теперь мы должны наконец


Глава двадцать четвертая Переселения

Из книги Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь автора Мильчина Вера Аркадьевна

Глава двадцать четвертая Переселения Я бы считал для себя необычайно привлекательной задачу написать всю историю человечества с точки зрения иноземца и его влияния на ход событий. Действительно, мы наблюдаем с зари истории, как в малом и большом влиянию извне следует


Глава двадцать шестая Техника

Из книги автора

Глава двадцать шестая Техника Как бы мы могли объяснить себе особенности современного экономического человека без того своеобразного хода развития, который приняла техника, главным образом производственная и транспортная техника, в течение последнего


Глава двадцать четвертая ПОЛИЦИЯ

Из книги автора

Глава двадцать четвертая ПОЛИЦИЯ В тот день я отправилась в госпиталь на прием к врачу. Очередь в кабинет продвигалась медленно. Слева сидел мрачный седой африканец, справа молодая марокканка в чадре. Рядом со мной устроилась худенькая голубоглазая старушка с


Глава двадцать вторая. Любовь и СПИД

Из книги автора

Глава двадцать вторая. Любовь и СПИД Теперь вы наверное, уже хорошо поняли, что секс является движущей силой в моей жизни. Я до сих пор не уверен, что знаю, как совместить его с любовью. Не думаю, чтобы большинство людей порно вообще знали, что такое любовь. Не думаю, что они и