Глава двадцать четвертая ПОЛИЦИЯ

Глава двадцать четвертая ПОЛИЦИЯ

В тот день я отправилась в госпиталь на прием к врачу. Очередь в кабинет продвигалась медленно. Слева сидел мрачный седой африканец, справа молодая марокканка в чадре. Рядом со мной устроилась худенькая голубоглазая старушка с серебряными кудельками, тяжело вздыхавшая каждый раз, когда по коридору проходил человек в белом халате. Ей явно хотелось поговорить.

— Нет, это невозможно. Так долго держать больных людей не гуманно!

— Вы плохо себя чувствуете?

— Очень! У меня постоянно ноет сердце. В последние месяцы просто нестерпимо. Хотя при той жизни, которую я прожила, это не удивительно. Моему сыну было четыре года, когда меня бросил муж Уехал с любовницей, не оставив адреса. Причем забрал все деньги со счета. Мне нечем было заплатить за квартиру. Если бы мой человечный начальник не выдал мне досрочно аванс, мы с сыном оказались бы на улице.

— Ваш муж встречался с сыном?

— Ни разу! Это-то и ужасно. Ни одного звонка, ни одного подарка ко дню рождения. Представляете, как мальчик переживал?! Сейчас ему сорок три и он слышать не хочет о своем родителе. Зато сам — прекрасный отец, хорошо воспитал дочь. Моей внучке двадцать один год, и мы все ею гордимся. Она работает в полиции и недавно получила медаль.

— За что?

— За героическое поведение. Этим летом из психиатрического госпиталя вышел араб, поклявшийся зарезать полицейского. Взял шашку, пошел по парижским улицам и… наткнулся на нашу Жюли! Сперва она от него пыталась убежать, но он не отставал ни на шаг. Тогда Жюли прыгнула на машину и успела позвать подкрепление. Психопат размахивал шашкой, она увертывалась от ударов, но свой служебный пистолет не использовала. Убить человека? Моя Жюли? Ни-ко-гда! Ее коллеги выпустили в сумасшедшего шесть пуль, прежде чем он упал. Подоспевший брат психопата ничуть не переживал. Посмотрел на труп и сказал: «Наконец мы от него отделались»… Бедная девочка, представляете, какого страха она натерпелась? Ох уж эти арабы и африканцы! Скоро во Франции не останется ни одного человека с цветом глаз, как у нас с вами! Я живу в АШАЛЕМе.

У меня на площадке трое соседей. Две черные семьи и одна алжирская. Никто не хочет прибирать на площадке. Однажды я попросила африканку (она не работает). Та, охая, убрала один раз. Попросила алжирку, а она мне в ответ «Не буду, слишком устаю на работе». Я тоже всю жизнь проработала, но всегда прибирала. Видимо, мне придется делать это до конца жизни… А их дети?! Они плюются, грубят, воруют. Что происходит во Франции?!

К концу этого монолога марокканка уже зашла в кабинет, а старый африканец нервно елозил на своем стуле, кашлял и хрустел пальцами, наверняка мечтая разделаться со старушкой в традициях Отелло. Хотя пожилая дама во многом права. Хулиганства все больше, агрессивности тоже, и виновники часто дети эмигрантов. Полиции приходится тяжело, и чем дальше, тем труднее. Старая гвардия преступников, не любившая попусту проливать кровь, уходит, приходят молодые сорвиголовы. Для этих не существует, как говорят французы, «ni foi, ni loi» («ни веры, ни закона»), а убить представителя закона считается честью. Ежегодно во Франции семь тысяч полицейских ранят и нескольких убивают при исполнении служебных обязанностей. Детям погибших остается пара медалей, потертая служебная форма и небольшая пенсия. Но рядовые парижане полицейских недолюбливают и обзывают презрительными словечками. В давние времена перед парижской префектурой на набережной Орфевр крестьяне продавали хохлаток, и с тех пор за полицейскими закрепилась обидная кличка «пуле» — курицы. Еще полицейских зовут «флик», а тех, кто выписывает штрафы, до недавнего времени называли «обержин» («баклажан» — фр.) из-за цвета формы. Сейчас форму им поменяли, но любить этих людей никто больше не стал. Отчего не складываются отношения между парижанами и этими самоотверженными блюстителями порядка?

Французское законодательство дает полицейским право в течение двадцати четырех часов держать подозреваемого в участке без предъявления обвинений. В это время они пытаются получить от него признание, порой его выбивая. Вышедший в 2001 году закон позволяет подозреваемым сразу же вызвать адвоката, но на деле полиция не всегда дает им такую возможность. Но такое происходит не только во Франции и не является главной причиной антипатии. Искать ее следует, как мне кажется, в подшивках парижских газет за последние несколько десятилетий.

Пятое апреля 1970 года. Улица Арн в 5-м округе. Двое полицейских в штатском останавливают троих лицеистов. У одного из них в кармане ультралевая газета. На лицеистов сыплются пощечины и удары. «Жаль, что мы не из гестапо, — заявляет один из блюстителей порядка, — разобрались бы с вами пожестче!» Среди задержанных — сын известного профессора Александра Минковского, который обращается в суд.

…Пятнадцатое мая 1971 года. По улице 15-го округа идут подростки Марк и Филипп. Начинается сильный весенний дождь. Чтобы не вымокнуть, мальчики убыстряют шаг, а потом бегут к ближайшему укрытию. Проезжавшим мимо полицейским это кажется подозрительным. Они притормаживают и так избивают подростков, что один попадает в госпиталь с черепно-мозговой травмой. Газета «Фигаро» напишет: «Ничто не может оправдать это избиение». В 1974 году полицейские приговорены к условному наказанию.

Улица Данкерк 10-го округа. 29 ноября 1976 года. Полицейские останавливают двоих ребят на мопедах — у них нет касок. Рядом находится отделение почты, и один из ее сотрудников наблюдает за произошедшим далее произволом. «Полицейские ребят избили, надели на них наручники и приковали с двух сторон к своей патрульной машине. Еле держащиеся на ногах, пареньки должны были бежать за убыстрявшим ход автомобилем». Старший по званию полицейский был приговорен к трем годам условно.

1982 год. На улице Сент-Анн во 2-м округе пьяные полицейские нападают на двоих выходцев из Нигерии. Увидев избиение, жители соседнего дома выглядывают из окна и кричат: «Прекратите немедленно!» В ответ разгулявшиеся стражи порядка стреляют по жильцам.

Второго июля 1986 года 28-летний Люк Лефевр, работающий в провинциальном автосервисе красильщиком машин, приезжает на выходной в Париж Он за рулем своей машины и самую малость выпил. Ай-ай! Не заметив справа полицейскую машину, он проезжает через перекресток — нарушение правил дорожного движения налицо. Испугавшись еще одного штрафа (у Люка их уже целая коллекция), он решает бросить машину и смыться. Полицейский, его ровесник, достает карабин 5,56 миллиметра (настоящее боевое оружие) и стреляет в спину убегающего парня. Бравада налицо, но министр внутренних дел прикрывает полицейского. Дескать, убитый был опасным рецидивистом. Сам полицейский уверяет, что убегавший сделал угрожающее движение. Судья скептически отнесся к этим выдумкам и приговорил полицейского к двум годам тюремного заключения.

…Тридцать первого августа 1987 года, возле Порт-де-Клиньянкур четверо полицейских задерживают троих подростков. Выбирают одного, с арабской фамилией, и гогочут: «Сейчас мы с тобой поиграем в русскую рулетку!» Один приставляет пистолет к голове мальчика, стреляет. Осечка. Как потом оказалось, пистолет был не заряжен. За эту «добрую» шутку полицейские получат десять месяцев условно.

…Двадцатое июня 1990 года. Молодой человек остановлен полицейским нарядом на бульваре Сен-Жермен. Стражи порядка проверяют его бумаги, затем швыряют на тротуар и надевают наручники. Один свидетель произошедшего рассказывает: «Я не заметил, чтобы юноша сопротивлялся в тот момент, когда раздался выстрел». Другой добавляет: «Полицейский, приставивший пистолет к виску парня, закричал: „Прекрати двигаться, иначе я тебя пристрелю!“» Обстоятельства смерти задержанного остались невыясненными. Полицейские осуждены не были.

В начале 1960-х годов парижская полиция оказалась вовлеченной в трагические события. В тот период Франция бурлила из-за требующего независимости Алжира. Часть населения поддерживала алжирцев, часть была готова насмерть стоять за французский Алжир. Генерал де Голль прекрасно осознавал опасность создавшейся ситуации — страна стояла на грани гражданской войны. На него самого 8 сентября 1961 года было совершено покушение (в течение последующих лет его пытались убить еще четыре раза — 23 мая и 22 августа 1962 года, 31 июля 1963 года и 14 августа 1964 года). В Алжире кровавая война, с пытками и жертвами среди мирного населения, уже шла полным ходом: погибло 25 тысяч французских солдат и 250 тысяч алжирцев. (К концу конфликта погибнет еще более миллиона.)

Префект парижской полиции Морис Папон не в первый раз занимал эту должность. Он был префектом Жиронды во время оккупации и тогда лично организовал депортацию 1560 евреев (среди них немало детей). Сейчас он дал приказ расправляться с мирными демонстрациями алжирцев. Первое массовое убийство (иначе учиненное полицией и назвать нельзя) произошло 17 октября 1961 года. Невооруженных людей, вышедших на улицу с плакатами, полицейские избивали дубинками и бросали в Сену. По официальной версии в тот день погибло шесть человек По более точным данным, собранным журналистом Жан Люком Эйноди, число жертв превысило двести. Вторая демонстрация, просившая у властей только одного — мира в Алжире, была назначена на 8 февраля 1962 года. И снова демонстрантов встретили дубинками. Напуганные люди побежали к станции метро «Шарон», но ее двери предупредительно закрыли. Полицейские преследовали демонстрантов и стреляли в спины настоящими пулями. Официальная версия — девять убитых, в том числе один подросток Ответил Папон за кровопролитие? Нет. В период с 1978 по 1981 год он занимал пост министра и с почестями вышел на пенсию. Избалованный добрым отношением президента Франсуа Миттерана, знавшего его со времен войны, Папон рассчитывал на спокойную старость, но в 1996 году его могущественный защитник умер и над Папоном стали собираться тучи. Арно Кларсфельд — сын известного адвоката Сержа Кларсфельда, всю жизнь разыскивавшего нацистских преступников, пошел по стопам отца. В ходе начатого им судебного процесса перед присяжными прошли редкие уцелевшие жертвы деятельности Папона во время оккупации. 2 апреля 1998 года он был приговорен к десяти годам заключения за пособничество в преступлениях против человечества. Тогда же вспомнили и кровопролития, организованные им в Париже.

Полиция оказалась замешанной и в темные политические дела. Одно из самых громких — дело Махди Бен-Барки. 29 октября 1965 года, на бульваре Сен-Жермен, у входа в ресторан «Липп» марокканский оппозиционер в изгнании Махди Бен-Барка дожидался журналиста Филиппа Бернье и кинематографиста Жоржа Франжю. По словам организовавшего встречу Жоржа Фигона, они собирались снять фильм о деколонизации и хотели проконсультироваться у Бен-Барки. Встреча оказалась ловушкой. Неожиданно появился полицейский Луи Сушон в окружении множества коллег и пригласил Барку сесть в его машину для «рутинной проверки документов». Тот подчинился и… навсегда исчез. Никто, возможно, и не узнал бы о произошедшем, но свидетелем сцены случайно стал знакомый похищенного. Полиция, понятно, не особо пыталась выяснить судьбу марокканца, настоящее расследование вели журналисты. Они узнали, что похищение было организовано совместно полицейскими и гангстерами. Те отвезли жертву в предместье Фонтен-ле-Виконт, на виллу бывшего гестаповца с улицы Лористон (где находилось парижское гестапо во время оккупации) и бандита Жоржа Бушесейши и там убили по просьбе марокканских властей. Всплыли имена заказчиков. Это министр внутренних дел Марокко генерал Уфкир и шеф национальной безопасности Ахмед Дмили. Выяснилось, что организатора убийства звали Антуан Лопес. Он был работником аэропорта Орли и агентом французских секретных служб (SDECE). 10 января 1966 года «Экспресс» опубликовал откровения Жоржа Фигона «Я видел смерть Бен-Барки». Поднятый публикацией шум напугал Фигона, и он пожаловался бывшему депутату-голлисту, также замешанному в деле: «Из-за Лопеса мы в полном дерьме. Я согласился ради денег — два миллиона. Кроме того, он обещал, что нас прикроют секретные службы и правительство. Мы не хотели причинить Барке зла, только сдать марокканцам, а он исчез. Результат: денег нам не заплатили, полицейские на хвосте». Вскоре напуганный болтун якобы покончил собой. На самом деле Фигон был убит Кристианом Давидом, более известным в парижских криминальных кругах как Красивый Серж. Одновременно выяснилось, что министр внутренних дел Франции Роже Фрай был в курсе готовившегося похищения, но не сделал ничего, чтобы ему помешать. Расследование велось с грубыми нарушениями: показания исправлялись, множество свидетелей не допросили, полицейские «забыли» опечатать виллу Бушесейши. Состоявшийся в 1967 году суд приговорил Лопеса к восьми годам, Сушона к пяти, Уфкира (заочно) к пожизненному заключению.

…Чем дальше, тем больше положение полицейских усложняется. Они боятся жителей, швыряющих камни, боятся сделать глупость, которая «разбудит» весь округ или квартал. Полицейские устали от презрительного к ним отношения населения, от законодательной системы, защищающей, по их мнению, бандитов. Полицейские злятся на руководство за недостаток точных указаний, за то, что им приходится действовать вслепую. Комиссар полиции 18-го округа объясняет: «В сложных районах люди хотят нас видеть и я делаю все, чтобы нас заметили. Они хотят, чтобы мы были подвижны и изгоняли нежелательных людей, и мы это делаем при помощи проверки документов. Другого способа нет, в противном случае они здесь останутся. Еще мы арестовываем. Это полицейский метод, но другого у нас также нет. Мы живем в стране закона, и мы прибегаем к закону».

Возможно, отношения между полицейскими и населением сложились бы иначе, работай в округах участковые. Но во Франции полицейские никогда не живут по месту работы. Их набирают по стране и распределяют по департаментам. Когда полицейский оказывается, к примеру, в плохом парижском предместье, то не старается завязать с жителями контакт, а мечтает лишь поскорее перевестись в другой район.

Маленькие зарплаты не способствуют развитию честности. Обычно продаются сотрудники из отдела по борьбе с бандитизмом или внедренные в бандитскую среду. У них перед глазами модно одетые, обедающие в дорогих ресторанах и ездящие отдыхать в Довиль и на Лазурный Берег бандиты и наркодельцы. Нет-нет и перейдет очередной полицейский границу. Происходит это незаметно. Из воспоминаний полицейского: «Если ты соглашаешься провести с одним из них (преступников. — О. С.) выходные, то сразу становишься их „служащим“ и они начинают относиться к тебе как к дерьму. Лучшая защита — никогда не забывать, что ты полицейский». В предыдущей главе я упомянула об информаторе из префектуры полиции, работавшем на братьев Орнеков. Его обнаружить не смогли, вернее не захотели — слишком громким получился бы скандал, зато информатора из отдела по борьбе с бандитизмом, предупреждавшего цыган о готовящихся арестах, решено было найти. Подобными случаями занимается служба собственной безопасности полиции. Ее сотрудники начали расследование, и их подозрение пало на капрала Жиля Ж. Он тесно общался с уголовниками из предместья Монтрёй, в последнее время стал слишком хорошо одеваться, носил дорогие часы. Несколько дней прослушивания развеяли последние сомнения. Брюс (так называли цыгане полицейского из-за его мощной мускулатуры) перешел в их лагерь.

1985 год. Десять полицейских были посажены за воровство магнитол и запчастей из машин, отвозимых на штрафную стоянку. В декабре 1990 года на улице Бретани в 3-м округе раскрыли и задержали банду во главе с Альбаном, грабившую банки. Задержали и жандарма, знавшего о всех готовившихся грабежах, но молчавшего из дружбы.

Двадцать седьмого июня 1993 года комиссар, знавший о целом ряде вымогательств и также молчавший, покончил с собой в бюро на авеню Домениль в 12-м округе.

В 2009 году обвинен в коррупции бывший министр внутренних дел 82-летний Шарль Паскуа, неоднократно спасавший от правосудия распоясавшихся полицейских.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава двадцать четвертая СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ РЕЧЕ-ДВИГАТЕЛЬНЫХ КООРДИНАЦИИ

Из книги Основы сценического движения автора Кох И Э

Глава двадцать четвертая СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ РЕЧЕ-ДВИГАТЕЛЬНЫХ КООРДИНАЦИИ Поведение актера в роли можно рассматривать как обусловленную сценической ситуацией взаимосвязь и взаимодействие движений тела с речью.В сценической ситуации актеру приходится выполнять


Глава двадцать первая Иудаизм

Из книги Буржуа автора Зомбарт Вернер

Глава двадцать первая Иудаизм О еврейской религии и ее значении для хозяйственной жизни, а в частности для образования и развития капиталистического духа, я подробно высказался в моей книге о евреях, к которой я поэтому и отсылаю. читателя в случае, если ему последующее


Глава двадцать четвертая Переселения

Из книги Повседневная жизнь современного Парижа автора Семенова Ольга Юлиановна

Глава двадцать четвертая Переселения Я бы считал для себя необычайно привлекательной задачу написать всю историю человечества с точки зрения иноземца и его влияния на ход событий. Действительно, мы наблюдаем с зари истории, как в малом и большом влиянию извне следует


Глава двадцать шестая Техника

Из книги Александр III и его время автора Толмачев Евгений Петрович

Глава двадцать шестая Техника Как бы мы могли объяснить себе особенности современного экономического человека без того своеобразного хода развития, который приняла техника, главным образом производственная и транспортная техника, в течение последнего


Глава двадцать вторая ПРЕДМЕСТЬЯ

Из книги Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь автора Мильчина Вера Аркадьевна

Глава двадцать вторая ПРЕДМЕСТЬЯ Многие парижские предместья возникли как спальные районы при закрытых ныне заводах и фабриках. Работали на них эмигранты последней волны. Безработица, существовавшая с середины 1970-х годов, усугубилась в 1980-х, когда началась


Глава двадцать пятая О ВЛАСТИ

Из книги автора

Глава двадцать пятая О ВЛАСТИ Французы любят власть и не считают, что ее представители должны подавать пример скромности или аскетизма. Если у тебя власть, то не стесняйся ее применять.Каждый вновь избранный президент объявляет амнистию. В 1981 году президент Франсуа


Глава двадцать четвертая. Появляются вопросы

Из книги автора

Глава двадцать четвертая. Появляются вопросы Куда бы я ни пошел, люди меня везде узнают. Еще до того, как это высказано вслух, я могу определить это по их лицам. Сначала появляется смущенная ухмылка. Потом я представляю, как у них в голове проносится безумный разговор с


Глава восьмая Проституция средних веков. IV. Надзор и борьба с проституцией. (Законодательство, полиция нравов, дома магдалин)

Из книги автора

Глава восьмая Проституция средних веков. IV. Надзор и борьба с проституцией. (Законодательство, полиция нравов, дома магдалин) В предыдущих главах мы уже подробно рассмотрели и обосновали отношение средневекового христианского государства к проституции (см.