Глава двадцать шестая НЕМНОГО О ЗВЕЗДАХ

Глава двадцать шестая НЕМНОГО О ЗВЕЗДАХ

Зачастую жизнь звезд, как и жизнь близких родственников, вызывает у людей и любопытство, и переживания, и сильные эмоции. Интерес к знаменитостям у французов постоянно подогревается журналами «Paris Match», «Gala», «Void» и «Point de vue». Журналисты во Франции (как и повсюду) со звездами не церемонятся: раскрывают давние семейные тайны, описывают подробности разводов и смакуют детали денежных распрей. Одни знаменитости скандальные статьи игнорируют, другие подают в суд за клевету То и дело на первых страницах журналов (по соседству с очередными громкими заголовками) появляется текст решения суда, приговаривающего издание к выплате большого штрафа. Это, конечно, дотошных журналистов не останавливает и охота за «желтой» информацией продолжается, ведь ее ждут миллионы французов, знающих о звездах несравнимо больше, чем о соседях по лестничной площадке. Я лично предпочитаю узнавать о жизни и работе любимых французских артистов из биографических книг, в которых они показаны не однобоко, а в «полный рост» — яркими, тонкими, вдумчивыми и порой такими ранимыми. И даже если их повседневная жизнь отличается от повседневной жизни остальных парижан, то радости и невзгоды очень похожи. Вот поэтому я и решила рассказать о нескольких звездах — без сенсаций, без прикрас, с уважением, на которое они имеют право.

Жан Поль Бельмондо

Кто этот старый прихрамывающий человек с палочкой, идущий по улице Сен-Пэр недалеко от бульвара Сен-Жермен? И почему украинские туристы обступают его со всех сторон и, несмотря на грустно-недовольное лицо старика, фотографируются рядом с ним, гомоня, как младшие школьники на переменке? Потому что это Жан Поль Бельмондо. Его дом находится рядом, на этой тихой улице. После прогулки Бельмондо вернется к себе, медленно поднимется на второй этаж особняка, кряхтя, снимет пальто и тяжело сядет в кресло — впереди долгий вечер и одиночество.

Я имела счастье видеть Бельмондо «в работе», в конце 1990-х. После тридцати шести лет беспрерывных съемок он тогда вернулся в театр. Бельмондо было за шестьдесят, и он затмевал молодых коллег, летая по сцене и заражая участников спектакля и зрителей своей фонтанирующей энергией. Простенький водевиль «Puce ? l’oreille» превратился благодаря этому замечательному актеру в настоящий шедевр.

Бельмондо всегда любил праздник. Каждый день, каждый спектакль (а их было более сорока), каждую съемку (а фильмов набралось 95), каждый вечер с друзьями он превращал в праздник. Всегда загоревший, спортивный, с ослепительной улыбкой, которую нельзя было назвать голливудской лишь по причине ее искренности, он жил радостно и легко, и играл легко — серьезная работа над ролями, долгие репетиции и подготовка головокружительных трюков, которые были по плечу не каждому каскадеру и которые он всегда мастерски выполнял сам, оставались за кадром.

Сын известного скульптора и художницы, командор ордена Почетного легиона, командор ордена литературы и искусства, Бельмондо, казалось, должен был с пеленок выбрать творческую стезю, но это не так — в юности он думал стать спортсменом и на всю жизнь остался темпераментным болельщиком. В 1989 году, придя на теннисный турнир «Ролан Гаррос», 56-летний Бельмондо познакомился с 25-летней Натти — веселой фигуристой блондинкой, которая, облачась в купальник, подтанцовывала в телевизионных шоу. С тех пор Жан Поль и Натти стали неразлучны. Она дожидалась его в гримерке после спектаклей, сидела на съемках, ездила с ним на каникулы и даже подружилась с девяностолетней мамой актера. Летом 2001 года Бельмондо летит в Венесуэлу на съемки фильма «Старший Фершо»[13] режиссера Бернара Сторы. Там он фотографируется с Натти на пляже — как всегда загорелый и спортивный. Кто скажет, что этому мускулистому, без капельки лишнего жира человеку уже 68 лет? Потом наступает время каникул, и они с Натти едут на Корсику — здесь Бельмондо решает собрать всю семью и, как всегда, устроить праздник.

Но 8 августа у него случается инсульт. «Я упал на колени в ванной, не поняв, что со мной происходит, — рассказывал он потом. — Вся моя жизнь перевернулась». Бельмондо не мог ходить, в течение пяти месяцев не мог говорить. Натти осталась рядом. Она спала в госпитале, проводила там все дни. Потом начался долгий восстановительный период дома. Медсестра приходила на два часа в день, остальное время сиделкой была Натти. И Бельмондо поднялся и неуверенно, пошатываясь, приволакивая ногу, пошел. Заслуга недюжинного здоровья, или силы воли, или усилий Натти и врачей? Наверное, все вместе. В декабре 2001 года Бельмондо узаконил свой союз с Натти и в августе 2002 года в четвертый раз стал отцом — на свет появилась светловолосая, очень похожая на свою маму Стелла. Хеппи-энд? К сожалению, нет. В 2006 году актер неловко падает, ломает шейку бедра и опять оказывается в инвалидном кресле. И снова хоровод массажистов и врачей, и каждодневное усилие, чтобы встать, и усталость. Только вот Натти рядом уже не было. Она, наверное, тоже устала. Корреспондентам журналов объяснила: «После двадцати лет безумной любви мы поняли, что наша история подошла к концу. Закончилась гармония. Как можно после того, что мы прожили, удовольствоваться жалкими отношениями? Нельзя уродовать то, что было таким красивым».

Натти и Стелла пока остались жить в особняке Бельмондо, на первом этаже. Маленькая белокурая девочка время от времени поднимается к отцу на второй этаж, вскарабкивается к нему на колени, чмокает в заросшую седой щетиной щеку и, пощебетав пять минут, возвращается к себе. Желающим все выведать журналистам Бельмондо расплывчато говорит «Никому еще не удалось избежать сердечных ран, но пройденный путь интересен». История Бельмондо закончилась? Хочется верить, что нет. Недавно он снялся в фильме «Человек и его собака» — играл одинокого старика, оказавшегося на улице и пригретого бывшей консьержкой. Критики в один голос говорят о новом творческом успехе актера. Бельмондо как всегда естествен, обаятелен и даже красив, только вот взгляд его героя поражает своей потерянностью. Но ведь так необходимо по роли, разве нет?

Серж Генсбур

…Когда уроженец Одессы, талантливый пианист Иосиф Гинзбург с женой Олечкой уезжал от революционных бурь в Париж, он не мог знать, что на чужбине у них родится сын, который станет самым известным, талантливым и скандальным певцом Франции конца XX века. Сверстники подсмеивались над маленьким Люсьеном. Худой, большеголовый, с длинным носом, с огромными оттопыренными ушами и грустными семитскими глазами, он уже в детстве не строил иллюзий по поводу своей внешности и окрестил свою голову капустным кочаном. В школе Люсьен учился старательно, но потом началась война, семья Гинзбургов, напуганная массовыми арестами евреев в Париже, забрала детей из школ и затаилась в Нормандии, рассчитывая на молчаливую солидарность тамошних крестьян, и не прогадала. Все уцелели, но учебу Люсьен забросил, как если бы, пройдя через пять лет постоянного страха, преждевременно повзрослел и решил тратить время только на то, что его интересовало по-настоящему. «Зачем заниматься математикой и химией, если можно рисовать?» Он изучал архитектуру в Школе изящных искусств, занимался фигуративной живописью, искал себя в сюрреализме, дадаизме. В 1948 году, ему только исполнилось 20 лет, пошел в армию и стал первоклассным стрелком, а вернувшись в Париж, продолжил рисование. Решение заняться музыкой пришло неожиданно — наверное, наконец, сказались гены отца-музыканта. Люсьен стал пианистом в кабаре «Милорд л’Арсуй» и принялся сочинять песни. Тогда же поменял имя и «откорректировал» фамилию. «Люсьен — это для мальчиков из парикмахерской. Отныне я — Серж. А Генсбур звучит красивее, чем Гинзбург».

Успех к Сержу Генсбуру пришел не сразу. Вышедший в 1958 году первый альбом с девятью песнями критика встретила холодно. Тот же прием ожидал второй и третий альбомы. Его низкий, нервный голос тревожил, его внешность отталкивала, слова его песен пугали новизной, а мелодия разномастностью — он смешивал рэп, афро-кубинские мотивы, джаз и классику. Тогда Генсбур решает писать тексты для других — привычных, красивых, известных. Его песни поют Брижит Бардо и Мишель Арно, Жюльет Греко и Москури. И в 1965 году, на конкурсе Евровидения песня Генсбура «Кукла из воска» в исполнении Франс Галль получает первый приз. А дальше жизнь Генсбура закручивается бешеной спиралью выступлений, спектаклей, пластинок, фильмов. Талантливый человек талантлив во всем. Снимал ли Генсбур, играл, пел или сочинял — всё было необычно, интересно и опьяняюще ново. Его самая преданная публика — молодежь от пятнадцати до двадцати восьми лет. «Жизнь ничего не стоит без любви!» — подхватывали и скандировали они на концертах певца фразу из его знаменитой песни «Ля жаванез» и, подражая Сержу Генсбуру, на вечеринках надевали черные очки и низкими голосами пели хит про знаменитую пару гангстеров Бонни и Клайда.

В 1973 году у певца возникают проблемы с сердцем. Это не удивительно — Генсбур неразлучен с сигаретой и сильно пьет. «Почему?» — спрашивали заинтригованные ведущие передач, приглашая его на шоу. «Потому, что спиртное позволяет мне не замечать жестокости реальной жизни», — тихо отвечал Генсбур, отпивая из бокала и затягиваясь сотой за день крепчайшей сигаретой «Житан». «А зачем так много курить?! Это же вредно для сердца!» — наседали ведущие. Серж, довольно выпуская дым из ноздрей, улыбался: «Если помните, Хэм говорил: „Спиртное сохраняет фрукты и овощи, а дым — мясо!“ Я уже похоронил двоих моих кардиологов — они не пили и не курили. Третий, тоже некурящий, недавно перенес инфаркт — я навещал его в больнице. Один мой приятель бросил курить, и его перестала узнавать собственная собака. Я не хочу, чтобы то же произошло с моим добрейшим питбулем Наной».

Его союз с хорошенькой длинноволосой английской актрисой и певицей Джейн Биркин скандален. Их песня «Я тебя люблю, я тебя тоже нет» вызвала бурю негодования у французских буржуа и гнев римского папы. Серж и Джейн не пели ее, а простанывали и прошептывали — это была скорее не песня, а положенный на музыку секс.

Красивейшие актрисы и певицы, привыкнув к отталкивающей внешности Генсбура, становятся его подругами и спорят за право исполнять его песни. В 1981 году он пишет альбом для Катрин Денёв, в 1983-м — для Изабель Аджани, в 1989 году — для Ванессы Паради. Но, наверное, больше всего ему нравится писать для их с Джейн дочери — Шарлотты. Она так же некрасива и талантлива, как отец, и позднее станет блистательной актрисой. Она обожает его, он ее. Песня «Charlotte for ever» и одноименный фильм — это публичное признание в любви.

Стиль Сержа Генсбура — непрекращающаяся провокация. «Я очень стеснителен — оттого и веду себя вызывающе», — объяснял певец. В 1984 году, на передаче «7 на 7» он жалуется на налоговую инспекцию: «У меня забирают 74 процента заработка!» Генсбур достает из внутреннего кармана пиджака банковский 500-франковый билет и поджигает. «Видите, — говорит он опешившему ведущему, — все, что сгорает, идет в налоговую».

Затушив маленький кусочек, Серж показывает его публике. «А это остается мне».

На очередном шоу в прямом эфире он встречается с красивейшей чернокожей певицей Уитни Хьюстон. Галантно встает, целует ей руку, чуть покачнувшись, садится и устремляет на красавицу восхищенный взгляд: «You are beautiful. „I want to fuck you!“» Хьюстон вытаращивает глаза, рафинированный ведущий немеет, потом пытается объяснить, что Серж слегка выпил и оговорился. Но Генсбур его решительно прерывает: «Уитни не Рейган, а я не Горбачев. Прошу тебя за меня не переводить. Я сказал „I want to fuck you“». Длинноногая негритянка окончательно теряется. «О, зачем я только пригласил Сержа! — чуть не плача, причитает ведущий. — Серж… Серж не получит своих сигарет!» — «Дай мне немедленно сигарету!» — требует Генсбур. «Сначала извинись!» — торгуется ведущий, нащупав слабое место безобразника. Серж, вытянув губы трубочкой, гладит певицу по щеке, нежно мычит «You are soo beautiful. I am apologize» и, получив сигарету, исчезает в клубах дыма. Дипломатический инцидент исчерпан.

В этом человеке удивительно сочетались эпатаж и целомудрие. Наверное, поэтому ни одна из его выходок не выглядела безобразной или вульгарной. Это был не разгулявшийся купчик, а разыгравшийся ребенок Он мог сказать: «Да-а, многих красоток я поимел!» (все это и так знали), но никогда не называл ни одну по имени. Многие из этих известных актрис и певиц вышли или уже были замужем, и он по-джентльменски молчал… Генсбур не страдал звездной болезнью, не смотрел свысока. Немного добрых слов от зрителя или слушателя — и у него навертывались не пьяные, а абсолютно детские слезы. И горе свое он прятал всегда до последнего, как мальчишка-подросток, не желающий показать слабость. На передаче «Игра правды» зрительница задает ему вопрос: «Почему вы не выступили на последнем благотворительном концерте для „Врачей без границ“?» — «Я ожидал этого вопроса, — отвечает певец, достает из бумажника чек на 100 тысяч франков (15 тысяч евро) и вручает ведущему. — Это для „Врачей без границ“». — «Но почему же вы в последний момент отказались выступать на концерте?» — настаивает зрительница. Генсбур, как старая лошадь, которой не дают покоя оводы, встряхивает седой головой с взъерошенными волосами: «Не мог». — «Почему?!» — «Потому что у меня в тот день умерла мама», — еле слышно говорит певец и в который раз тянется за сигаретой…

Веселая, добрая Ольга Гинзбург обожала сына и все, что он делал. Она вместе с отцом ревностно собирала и хранила газетные вырезки о «своем мальчике». Так же трепетно относились к нему и обе сестры. Его любила первая жена Франсуаза, подарившая ему двоих детей, потом Джейн, потом молоденькая певица Бабму, родившая ему сына. Ему везло на близких, его любила публика, но где-то внутри, глубоко-глубоко сидела боль и неустроенность. Генсбур часто называл себя «маленьким русским эмигрантом».

Ему было одиннадцать, когда началась война, — он помнил аресты и расстрелы, косые взгляды антисемитов, помнил страх, помнил своего дядю, погибшего в концлагере. Никогда не признаваясь в этом открыто, Генсбур ощущал себя во Франции, где родился, учился и отслужил, чуть-чуть гостем. Было ли это ощущение оправданно? Для такого обескоженного человека, возможно, да. Наверное поэтому Генсбур так яростно торговался на аукционе, на котором продавали оригинал Марсельезы с авторской правкой Руже де Лиля. Получив гимн, он долго изучал каждую запятую, каждое зачеркнутое слово на пожелтевшей бумаге, а потом выпустил клип. Замотанный в трехцветный флаг, с голым торсом и в потрепанных джинсах, «маленький русский эмигрант» пел Марсельезу на свой манер — низким, прокуренным голосом, и ему подпевали чернокожие хористы. Это был вызов «средним» французам: «Смотрите, я пою наш гимн. Я тоже француз. Я тоже люблю Францию!» Молодежь встретила аранжировку Генсбура на ура, а ультраправые объявили ему настоящую войну. В Страсбурге их боевики — ветераны-парашютисты оккупировали зал, где должен был проходить концерт певца, и сорвали выступление. Генсбур вышел к своей публике и сказал: «Мне запрещают петь, но я все-таки спою!» — и, подняв над головой зажатый кулак на манер испанских республиканцев, без аккомпанемента спел «свою» Марсельезу.

В последние годы он становится все бледнее, мешки под глазами все явственнее, губы бескровнее. В моменты самых тяжелых запоев — выпивать он любил с полицейскими, которые рассказывали ему грустные истории из своей жизни, в своем мрачном доме на улице де Верней, — он называет себя Гансбаром и пишет:

Да, это я, Гансбар.

Вы встретите меня

В ночном клубе или в баре,

Там, где американцы и reggae,

С сердцем, болью пронзенным насквозь.

Сорок лет курения и питья были медленным самоубийством. В марте 1991 года «сердце, пронзенное болью» не выдержало. Певец месяца не дожил до 63 лет. Похоронили его на монпарнасском кладбище, между Сартром и Бодлером. Посетители приносят к нему на могилу терпкие сигареты «Житан» и бутылки доброго шотландского виски, янтарно поблескивающего на солнце.

Катрин Денёв

Катрин Дорлеак (фамилию матери — Денёв — она возьмет позднее) родилась в Париже, в 1943 году, в настоящей театральной семье. Папа был актером, бабушка по матери — суфлером в театре «Одеон». Мечтала ли Катрин об актерской карьере? Ничуть. Кино и театр заинтересовали ее старшую сестру Франсуазу (вскоре погибшую в автокатастрофе), та снималась и училась в консерватории. Она и посоветовала Катрин в 1960 году пройти пробы на роль сестры ее героини в фильме «Двери хлопают» режиссера Жана Пуатрено. Как примерная девочка, Катрин сперва попросила разрешения у родителей, удачно прошла пробы и была утверждена. Критика встретила ее восторженно. Вот что писала «France Soir»: «Открытие фильма — это восхитительная маленькая личность по имени Катрин Денёв. Сдержанная, но не нескладная, опрятная, но не банальная, наивная, но не глупая и красивая, такая красивая, и даже не осознающая этого. Месяца через три она станет добычей режиссеров, уставших от стиля Сен-Жермен-де-Пре».

Слова оказались пророческими, к Денёв пришел успех. Правда, не в театре — она панически боялась публики, — а в кино. В 1962 году она знакомится в модном «Epi club» на Монпарнасе с режиссером Роже Вадимом, на пятнадцать лет старше ее. «Это была любовь с первого взгляда, — вспоминает Денёв, — Вадим научил меня быть женщиной, быть личностью и быть счастливой». Он снял ее в «Пороке и добродетели», она подарила ему сына Кристиана. Оправившись после родов, Денёв снялась в «Шербурских зонтиках» Жака Деми и получила «Пальмовую ветвь» на Каннском фестивале. В тот год все признали ее идеалом женской красоты. Она снималась еще в трех картинах Деми, но если у него она играла светлых и романтических девушек, то у Романа Полански в «Отвращении» создала мрачный образ шизофренички, а у Франсиса Бланша сыграла жену состоятельного врача, время от времени занимающуюся проституцией. Игра Денёв сдержанна и выразительна одновременно. Никогда не учившаяся актерскому ремеслу, Катрин работала как настоящий профессионал. У нее был дар быстро и четко говорить текст — на съемках партнеры за ней не поспевали. Режиссер Франсуа Трюффо выдвинул версию, что этой четкости и быстроте речи Катрин обязана семье. Их было четверо болтливых девчонок, каждая спешила рассказать свое, и, чтобы успеть вставить словечко в разговор, надо было торопиться.

Первый брак Денёв быстро распался, недолговечным оказался и союз с фотографом Давидом Бейле. От Марчелло Мастроянни у актрисы рождается дочь Кьяра, но и эта история вскоре заканчивается. Денёв никогда не остается одна, но и замуж не выходит. Живет в Париже возле церкви Сен-Сюльпис, ездит отдыхать в свой замок неподалеку от Вернона, обожает встречать Рождество со своими детьми и внуками (их у нее трое), читает Рильке, любуется на живопись Франсиско Сурбарана, курит, уважает Нельсона Манделу, одевается у Сен-Лорана и Готье, любит Азию — за невозмутимость ее жителей и французскую деревню — за тишину, ценит Мэрилин Монро и Изабель Аджани и выбирает новые духи дня каждой новой роли. Ее внешность рассчитывающей день по минутам и берегущей себя холодной буржуазной красавицы обманчива. «Я — неразумная женщина, и никогда разумной не буду, — говорит Денёв. — Мне не удается совладать с моими желаниями. Париж такой аппетитный город, что сложно отказаться от ужина с друзьями в 11 часов вечера, от фильма, который скоро сойдет с экранов, от выставки, от праздника».

Эта женщина слеплена из того же теста, что маркиза де Помпадур и мадам де Севинье. Возможно, что именно редкое сочетание недоступности, сексуальности, красоты, таланта и интеллекта обезоруживает самых «желтых» журналистов — ни разу за долгую карьеру актрисы о ней не написали скандального материала.

Катрин Денёв не просматривает фильмы со своим участием, не держит дома своих фотографий. Она предпочитает смотреть вперед, готовить новые роли. Приближается ее семидесятилетний юбилей. Даст Бог, актриса встретит его ослепительной улыбкой, безукоризненно одетая, причесанная и, несмотря на легкие морщинки у глаз, по-прежнему красивая и гармоничная. И это будет не удивительно, ведь «гармония» — ее любимое слово.

Шарль Азнавур

Шарль Азнавур мог бы стать американцем, — его родители, армянские эмигранты Миша и Кнар Азнавурян, лишь ждали в Париже американской визы, но судьбе было угодно, чтобы 22 мая 1924 года, не дождавшись заокеанских документов, Кнар разродилась на улице Месье-ле-Пренс маленьким, но очень голосистым мальчиком. Тогда Миша (внук повара Николая II) решил задержаться во Франции и открыл ресторан, где по вечерам пел своим красивым баритоном. Шарль рос вместе со старшей сестрой Аидой в артистической атмосфере — на огонек к отцу забегали певцы, актеры и художники — и уже в девять лет начал петь на сцене. В 1946 году его заметила Эдит Пиаф и пригласила выступать вместе с ней в турне по Франции и Америке. Полтора года Азнавур (такой псевдоним он выбрал, укоротив армянскую фамилию) пел с Пьером Рошем в Квебеке, а затем 40 недель в монреальском кабаре «У золотого фазана». Вернувшись в Париж, выступал в столичных кабаре и мюзик-холлах.

Публика начала узнавать Азнавура, а критика целенаправленно уничтожать. Если его слушали, то не благодаря мнению знатоков-профессионалов, а вопреки ему. В те годы певец писал: «Каковы мои недостатки? Мой голос, мой рост, мои жесты, недостаток культуры и образования, открытость, отсутствие личностности. Мой голос невозможно изменить. Преподаватели, к которым я обращался, категоричны — они советуют мне бросить пение. Но я буду петь, петь до разрыва связок Я могу брать три октавы, могу петь как классический певец, несмотря на „туман“, окутывающий мой тембр». И маленький человек с грустными глазами продолжал выступать и заниматься вокалом — каждый день, включая воскресенье. Его девиз: «Ничто не может победить 17 часов каждодневной работы!» И он был прав: в самом знаменитом мюзик-холле Парижа «Олимпия» на бульваре Капуцинок в 9-м округе Азнавур с успехом пел три месяца.

Но еще долго многих слушателей его голос приводил в замешательство: 12 декабря 1960 года в мюзик-холле «Аламбра» на улице Мальты в 11-м округе Азнавур исполняет первую песню, вторую, третью — публика безмолвствует. Он продолжает выступление. Четвертая песня, пятая, шестая: холодное молчание темного зала! Зайдя за кулисы, Азнавур почти уверен, что больше никогда не будет петь. Хватит, его не понимают, его критикуют, над ним подшучивают. Последняя песня и все. Азнавур выходит под безжалостный свет прожекторов и поет недавно сочиненную песню «Я представлял себя…», рассказывающую об артисте-неудачнике, приехавшем в 18 лет из провинции покорять Париж. Снова молчание, и вдруг… скрипят и хлопают кресла, зрители встают и зал сотрясается от шквала аплодисментов. Певцу 36 лет, наконец его оценили по заслугам!

За свою карьеру Азнавур сочинил более тысячи песен, десятки стали хитами, а такие шедевры, как «Богема», «Мама», «Вечная любовь» и «Аве Мария», вошли в мировую музыкальную сокровищницу. По опросам Си-эн-эн он признан Артистом варьете XX века и сейчас, в возрасте 85 лет, выступает во Франции, Канаде, США и Японии. Французов огорчило решение певца переехать в 1974 году в Швейцарию, в горный курорт Кранс-Монтана, но более отдавать миллионы в качестве налогов он не хотел — предпочитал тратить часть гонораров на Армению, создав фонд «Азнавур для Армении», особенно помог своей исторической родине во время страшного землетрясения в 1988 году. За заслуги перед Арменией Азнавур получил армянское гражданство и должность посла Армении в Швейцарии, а его именем названа в Ереване площадь.

Но певец по-прежнему ощущает себя парижанином и часто приезжает «домой» на выступления и записи. Французские критики поют «гению парижского варьете» запоздалые дифирамбы, а французский Первый канал (TF1) выпустил в день его 85-летия большую передачу. У Азнавура не счесть наград и орденов, но главная его награда — признание зрителей, признание Парижа. Песни Азнавура Парижу к лицу, они стали его неотъемлемой частью, и долгие-долгие годы начинающие парижские художники, артисты и просто студенты будут вспоминать, поднимаясь к себе на мансарды по крутым скрипучим лесенкам, слова пронзительно печальной азнавуровской «Богемы»: «Я вам расскажу о временах, которые не знают двадцатилетние. Монмартр тогда развешивал сирень под окнами нашего скромного жилища, и я голодал, и ты позировала обнаженной. Богема, богема — это означало, что мы были счастливы, даже если ели через день. Мы, ожидавшие славы, собирались в соседних кафе. Пусть голодные, мы верили, и когда хозяин бистро брал у нас картину в обмен на горячий обед, мы читали стихи, собравшись возле печки и забыв о зиме. Богема, богема — это означало, что ты красива и что мы все талантливы. Я проводил ночи, ретушируя рисунок, линию груди или бедра, а к утру, уставший, садился перед кофе с молоком. Но мы любили друг друга и любили жизнь. Богема, богема — это означало, что нам было двадцать лет и что мы жили в духе времени. Теперь, пройдя возле моего старого ателье, я не узнаю ни стен, ни улиц, видавших мою молодость. От ателье ничего не осталось, Монмартр кажется грустным, и сирень засохла. Богема, богема — это означает, что мы были молоды и безумны. Богема, богема — это не означает больше ничего».

Грегори Лемаршаль

Люди с его диагнозом живут в мучениях, а умирают рано. Неизлечимая пока хвороба с мудреным названием муковисцидоз уничтожает легкие за несколько лет. Дышать становится все труднее, ни лекарства, ни кислородная подушка не помогают. Страшный диагноз ставится в раннем детстве. И родители больного ребенка понимают, что рядом с ними живет весело лопочущий, радующийся новым игрушкам, улыбающийся смертник — мало кто из болеющих муковисцидозом доживает до двадцати лет. У Грегори болезнь проявилась в два с половиной года, но родители вели себя с сыном так, будто перед ним была долгая-долгая жизнь, а чего им это стоило, можно только догадываться. Отец отдал мальчика в спорт, тот стал играть в футбол, баскетбол и даже мечтал о спортивной карьере. Старший Лемаршаль пел и очень хотел приобщить сына к музыке. Каждый день, отвозя его в школу на машине, ставил диски Шарля Азнавура и Жака Бреля. Тот слушал сильные голоса, привыкал к ним, заучивал песни, замечательно напевал дома. В двенадцать лет Грегори стал чемпионом Франции по акробатическому року, но выносить большие физические нагрузки с каждым месяцем ему становилось все труднее. Когда Грегори в 1998 году исполнилось 15 лет, отец предложил компромисс: «Почему бы тебе не подумать о карьере спортивного журналиста?» Грегори согласился начать подготовку, благо до вступительных экзаменов оставалось еще два года. Приближалось лето, все болельщики Франции, затаив дыхание, ждали чемпионата мира по футболу.

— Кто, по мнению будущего знаменитого спортивного журналиста, получит первое место? — спросил отец Грегори накануне чемпионата.

— Боюсь, не наши, — вздохнул тот.

— Предлагаю пари, — улыбнулся отец, — если наши продуют чемпионат, я выполню любое твое разумное желание. Если выиграют, ты выполнишь мое.

— А что у тебя будет за желание?

— Послушать песню в твоем исполнении на публике.

Грегори согласился.

Через несколько дней после победы французов, когда болельщики на машинах с сине-бело-красными флагами откричали ликующее «On a ga-gn?!»[14], семья Лемаршаль приехала отдохнуть в кемпинг на берегу моря.

— Вот тут ты и выполнишь обещанное! — заявил отец.

Вечером Грегори вышел на маленькую сценку перед сотней усевшихся на траву отдыхающих и, преодолев страх, спел почти с пеленок знакомую песню Азнавура «Я представлял себя». Паренька слушали, затаив дыхание, как потом сказала его мама, «было слышно, как пролетела муха». Голос у Грегори оказался сильным и чистым. Все наперебой стали убеждать его заняться пением всерьез. Он начал брать уроки вокала, принял участие в конкурсах, ему даже дали роль в музыкальной комедии, но после нескольких репетиций певец отказался: «Мое место не в труппе». А в 2004 году сбылась мечта Лемаршаля — его утвердили в «Звездную академию» (аналог российской «Фабрики звезд»).

Четыре месяца он жил с другими учениками в замке и сражался за первое место, дававшее право на диск и миллион евро. В финале за него проголосовало 80 процентов телезрителей, и только потом стало известно, что помимо изнуряющих уроков вокала, сценического мастерства, танца и гимнастики Грегори ежедневно четыре часа посвящал особым дыхательным упражнениям и приему многочисленных лекарств — без этого он не то что петь, дышать не мог.

Есть люди-кометы, проносящиеся по жизни с космической скоростью и делающие за короткое время то, на что другим понадобились бы десятилетия. Грегори Лемаршаль относился к их числу. После победы он записал два диска, выступил в «Олимпии», объехал всю Францию с турне. Работал самозабвенно, забывая об отдыхе, торопясь успеть. В начале 2007 года его состояние ухудшилось. Грегори положили в госпиталь Фош в парижском предместье Сюрен. Оставалась последняя надежда — пересадка легких. Отец, мама, младшая сестра, девушка певца — все ждали донора, а Грегори становилось все хуже. Поблажек звезде никто не делал, вне очереди он на операцию не просился. Несколько долгих недель семья мучительно наблюдала за агонией. В апреле, не дождавшись пересадки, Грегори умер. В мае ему исполнилось бы 24 года.

Его смерть вызвала бурю эмоций. По телевидению прошла передача, посвященная певцу, все средства от которой были отправлены на научные изыскания в области муковисцидоза, а за один месяц 2007 года по стране набралось столько же желающих стать донорами органов, сколько за весь предыдущий год. Семья Лемаршаль создала ассоциацию имени Грегори, его сестра написала книгу «Мой брат артист». Часть получаемых денег они отдают на научные исследования и очень надеются, что лекарство от недуга, унесшего их мужественного, талантливого и терпеливого Грегори с голосом ангела, когда-нибудь будет найдено.

Джонни Холлидей

Джонни Холлидей для французских малышей то же самое, что дедушка Ленин для октябрят моего доисторического детства — нечто недосягаемое, прекрасное и вечное. Джонни — рокер, ему 66 лет, а он все поет и будет петь, наверное, до самой смерти. Узкие черные кожаные брюки, вихор светлых волос а-ля Элвис Пресли, голубые глаза, сверкающая гитара — когда он выходит на сцену, зрители встречают его таким же счастливым визгом, как и сорок лет назад их бабушки и дедушки. Одно время певец собирался уехать в Бельгию из-за высоких налогов (инспекторы требовали с него миллионы евро), но его друг Николя Саркози, став президентом, сделал все, чтобы звезде оставалось побольше денег, и Холлидей родину не покинул. Поет Холлидей как бог, но пьет как сапожник, да и кокаином не пренебрегает. Толкает его к этому давний внутренний надлом.

Отца Джонни не знал — тот вспомнил о сыне лишь когда тот прославился, да и с мамой отношения не особо складывались. Родители — молодой и женатый бельгиец по фамилии Смет и еще более молодая француженка встретились, кажется, лишь для того, чтобы в 1943 году в Париже появился на свет Жан Филипп (таково настоящее имя артиста). Никому особо не нужного ребенка отдали на воспитание тетке Элен Мар. Та была танцовщицей, знала весь артистический Париж, и мальчик рос в кулисах, среди обшитых блестками костюмов и декораций. В два годика тетя перевезла его в Лондон с двумя своими дочками. Одна из них, по имени Деста, познакомилась с молодым американским артистом Ли Холлидеем. Вскоре он стал ее мужем и «отцом сердца» для маленького Жана Филиппа. Сестры и Ли основали трио «Холлидейс» и выступали с номером акробатического танца, Жан Филипп любовался на старших и учился петь и танцевать. Подростком взял псевдоним «отца сердца», добавив американское имя Джонни, начал сниматься в рекламах, в 17 лет выпустил первую пластинку.

Критика встретила поющего в стиле Элвиса Пресли дебютанта улюлюканьем. Ведущий популярной в те годы передачи «Дискоболь» сломал пластинку в прямом эфире и заявил: «Это первый и последний раз, когда вы слышали о Джонни Холлидее!» Как же он ошибался! Через месяц Холлидей записывает вторую пластинку, участвует в телепередачах, выступает в концертах знаменитых артистов Саши Дистеля и Раймона Девоса. В 1961 году Холлидей поет во Дворце спорта на 1-м фестивале рок-н-ролла. В тот вечер молодежь завелась и так разбушевалась, что помяла нескольких полицейских и сломала 700 кресел. В 1964 году, в 21 год, Джонни с успехом выступает в «Олимпии» и… отправляется на армейскую службу в маленький немецкий городок, где располагается часть с французскими призывниками. Вслед за ним едет толпа фотографов и операторов — увековечивать самого знаменитого капрала Франции. Через полгода он выпрашивает двухнедельное увольнение, чтобы жениться на Сильвии Вартан — девятнадцатилетней французской певице армянского происхождения — и свозить ее в свадебное путешествие на Канарские острова. На свадебной церемонии присутствовало четыре тысячи шумевших и бузивших поклонников обоих артистов, и, чтобы избежать волнений, полиции пришлось оцепить всю округу.

Джонни и Сильвия красивы, талантливы, знамениты, в 1966 году у них рождается чудесный сын, но Холлидей пытается покончить с собой. Артиста в тот день ждали на веселом празднике, организованном газетой «Юманите» в парижском предместье Курнев, где выступали многие звезды, а он без сознания лежал в больнице и вокруг бегали испуганные врачи. Пресыщение или незабывшиеся детские обиды? Близкие затруднялись с ответом — Джонни со своими рысьими глазами необъясним и непредсказуем. Выжив, он решил расцветить свое существование гонками. Первые прошли в 1967 году в Монте-Карло, затем в Марокко, Тунисе, в 2001 году он принял участие в ралли Париж — Дакар. Любовь к скорости чуть не стоила жизни его жене. В 1970 году Джонни попадает в страшную аварию: у него сломан нос, а Сильвия изуродована и должна провести долгие месяцы в США на реабилитации. В тот год артист сочинил песню «Иисус Христос — хиппи», что вызвало бурю оправданного негодования в церковных кругах. С самого начала карьеры он мечтал выступить для заключенных, но во Франции ему это не позволяли, тогда в 1974 году он добивается разрешения в Швейцарии. Заключенные были в восторге, а Джонни в конце концерта признался: «Если бы не рок-н-ролл, я был бы среди вас».

В 1980 году Джонни с Сильвией расстались, и певец женится на манекенщице Элизабет Этьен. Брак быстро распадается, и уже в 1982 году Холлидей ведет под венец актрису Натали Бай, которая дарит ему в 1984 году дочь Лору, тоже ставшую актрисой. Затем женится на Аделине Блондио — дочери своего друга-певца. Через два года они разводятся, потом снова женятся в Лас-Вегасе и снова разводятся через год — на этот раз окончательно. Характер у певца сложный, взрывной, и мало кто верил, что он уживется с худенькой двадцатидвухлетней блондинкой Летицией Буду. Но начиная с 1996 года они неразлучны и удочерили двух вьетнамских девочек — Жад и Джой.

Что любопытно, за пределами Франции, Бельгии и Швейцарии Холлидей почти не известен. За океаном его в шутку называют «самым большим рокером, о котором вы никогда не слышали»: на его (редкие там) выступления приходят лишь осевшие в Штатах французы. И это при том, что на концертах Холлидея в Европе побывало 17 миллионов поклонников, вышло около 80 миллионов экземпляров пластинок, 39 дисков стали золотыми и 18 — платиновыми. Джонни не хочет мириться с реальностью — он любит Америку, даже если она его не любит, в 2008 году он купил дом в Лос-Анджелесе и проехал с друзьями на мотоциклах по дороге 66. Есть у Холлидея дом и в швейцарском Гештадте, но он продолжает считать себя парижанином. Несмотря на неформальную внешность, Джонни политизирован. В 1991 году пел в концерте, организованном французскими звездами в Венсеннском лесу для организации «SOS! Расизм!», в 1988 году поддержал в президентской кампании Жака Ширака, за что семь лет спустя, после победы Ширака на следующих выборах, получил из рук министра звание кавалера искусства и литературы и… «Харлей-Дэвидсон» в подарок. В 2007 году Холлидей активно участвовал в предвыборной кампании Саркози. Это коробило левую молодежь, рокер оправдывался: «Николя больше всего любит своих друзей. Я голосовал за человека, а не за партию. Если бы Саркози был левым, то я все равно бы пошел за ним».

Завистники распространяют слухи о том, что в ночном клубе «Амнезия» на Монпарнасе, открытом тестем певца месье Буду, не все «прозрачно», дескать, Джонни нашел возможность утаивать там свои доходы. Холлидей хранит на этот счет молчание, и налоговые инспекторы пока тоже. В 2004 году артист начал судиться с компанией «Юниверсал мюзик», выпускающей его диски — на взгляд Джонни, его эксплуатировали. Теперь Холлидей подписал контракт с другой компанией на более выгодных условиях, ездит с турне, сочиняет новые песни и вызывает неизменный восторг у француженок от 17 до 70 лет и легкую зависть мужского населения.

Изабель Аджани

Папа у актрисы — алжирец, от него она взяла дивные густые темные волосы и бешеный темперамент. Мама — немка, от нее Изабель получила синие глаза и потрясающую работоспособность. Родилась будущая звезда в 17-м округе Парижа, жила в скромном предместье Женевилье, ходила в школу в соседнем предместье Курбевуа. На школьном дворе в далеком 1969 году и заметили четырнадцатилетнюю Изабель неугомонные ассистентки режиссера, искавшего героиню для своего фильма «Маленький угольщик». Несмотря на успех картины, Изабель еще немного посомневалась — актерство или психология? Но ее буквально засыпали предложениями, и Аджани поступила на курсы драматического искусства «Кур Флорэн».

Актрисе было всего 17 лет, когда ее пригласили на подмостки знаменитого парижского театра «Комеди Франсез». Для юного дарования было сделано исключение — до этого театр брал только выпускников Национальной академии драматического искусства. В пьесах Мольера Аджани была восхитительна, но, проработав в театре два года, она ушла в кино. Фраза «ей везет на режиссеров» к этой актрисе неприменима. Скорее режиссерам везло на Аджани, хотя снимали ее талантливейшие из талантливых: Франсуа Трюффо, Андре Тешине, Роман Полански, Анджей Жулавский. На съемках «Истории Адели Г.» Трюффо записал: «Съемки проходят гармонично. Изабель необычна, и у меня ощущение, что фильм каждый день строится, а не записывается, как то, увы, обычно бывает. Она весьма дисциплинированна и точна, а также очень смела… Она не любит репетировать и соглашается отдавать только когда идет съемка, но отдает она столько, что можно только поражаться, восторгаться и благодарить».

В 1974 году Аджани снимается с Лино Вентурой и Анни Жирардо в «Пощечине», в 1975-м гремит в «Истории Адели Г.» Трюффо, в 1976-м — в психологическом, холодящем душу «Арендаторе» Полански и в «Барокко» Андре Тешине, в 1979 году — в «Сестрах Бронте» с Изабель Юппер и в «Носферату — призрак ночи» Вернера Херцога, а потом исчезает на два года, посвятив себя новорожденному сыну Барнабэ. Возвращается с четырьмя картинами в 1981 году (одна из них — шедевр Анджея Жулавского «Одержимость»), потом работает за океаном, а вернувшись в Париж, блестяще играет в «Subway» («Подземка») Люка Бессона (1985) и, купив права на книгу «Камилла Клодель», выпускает в 1988 году одноименный фильм. Ее исполнение безумной, гениальной и несчастной подруги Родена потрясало.

Очень хорошо помню, как, выйдя из кинотеатра, я плакала, плакала навзрыд и никак не могла остановиться. И дело было не в моей сентиментальности, — обычно я хлопаю сухими глазами на самых душещипательных сценах грамотных мелодрам, — а в игре Аджани. Хотя слово «игра» к тому, что делает эта актриса, на мой взгляд, не подходит, речь идет скорее о магии. Аджани берет зрителя за шкирку, как кошка котенка, и переносит в жизнь своей героини. И он, зритель, страдает от ее боли, мучится от ее одиночества, плачет от ее отчаяния. Иногда создается впечатление, что смотришь не художественный фильм, а цветную хронику. Все, что она делает, всегда до предела правдиво, но никогда не натуралистично. Сама Аджани объясняет свою «магию» так «Что значит быть актрисой? Это значит быть источником. Для этого я работаю, для того, чтобы выразить тысячную тысячной света матери Терезы или Мартина Лютера Кинга, чтобы показать любовь к человеку и веру в него. Что я могу дать другим? Этот вопрос я задаю себе постоянно. Если только делать деньги, то лучше сниматься в „Красотке“, получая миллионы долларов и, как премию, восторженные статьи. Я на это не способна. Я почувствую себя пустой или наполовину заполненной сексуальным желанием одних и любопытством других. Я здесь не для выражения средних чувств. Я здесь для того, чтобы потрясать, нарушать равновесие, обезоруживать забронированных, чтобы они были захвачены самым лиричным и чистым, что в них есть».

Аджани получила за свою карьеру (невиданный случай) четыре Сезара — за «Одержимость», «Убийственное лето», «Камиллу Клодель» и «Королеву Марго». В конце 1980-х годов по Франции поползли слухи, что актриса заболела СПИДом и умерла. Чтобы их развеять, она появляется на телевидении — свежая, бодрая, красивая. Нет, если Аджани и рискует умереть, то скорее от разрыва сердца на сцене. «У меня нет техники, — признается она, — я не могу жульничать, я могу лишь отдавать мою жизнь. Мне необходимо набирать багаж, но как, если меня постоянно заставляют играть? Кто-то говорит мне: „Играя нутром, вы умрете“. Я не верю».

В последние годы актриса появляется все реже. Сперва занималась вторым сыном, родившимся в 1995 году, жила в Лондоне, потом не складывались ее проекты. В 2000 году, после перерыва в четверть века, Аджани снова вышла на театральные подмостки в парижском «Театре Мариньи» — играла Маргариту Готье в «Даме с камелиями». Зрители плакали, вставали и устраивали овации. А совсем недавно, в начале 2009 года, прошла премьера картины «День юбки» с ее участием. Сюжет актуален: учительница в трудном предместье берет учеников в заложники и проводит урок по Мольеру, угрожая балбесам их же пистолетом, случайно выпавшим из портфеля одного из хулиганов при очередной разборке. Героиня просит совсем немного: интереса к предмету, к французской культуре и языку, возможности для учительниц и учениц приходить на урок в юбке, а не надевать в угоду мальчишкам-исламистам бесформенные джемперы и брюки, миролюбия и минимальной взаимной вежливости. В конце фильма доблестная французская полиция учительницу убивает. На ее могилу приходят неожиданно повзрослевшие, подобревшие и притихшие ученики и, все как одна в аккуратных юбочках до колен, ученицы.

В этой роли 54-летняя Аджани по-прежнему потрясающе реалистична и убедительна[15]. В последние годы она располнела и уже не может претендовать на звание одной из самых красивых женщин мира, но звание одной из лучших актрис у нее не отнимет никто. Аджани сторонится журналистов, не часто показывается на людях — она самодостаточна и не нуждается в рекламе. Интеллектуальная, думающая, занимающаяся благотворительными акциями, выступающая против расизма во Франции и поддерживающая алжирцев, замученных и запуганных алжирскими властями, Аджани редко соглашается на интервью, но когда начинает говорить, то поражает своим аналитическим, мужским каким-то умом в сочетании с чисто женской ранимостью. «Какая красота — детство, — сказала однажды актриса. — Какая чистота, уверенность, открытость! До того, как нас уничтожат, до того, как все перекроет жестокость и остаток жизни мы потратим на то, чтобы исправить изломанное». Многое в жизни Аджани остается «за кадром» — были беды, расставания с отцами ее сыновей, расторжение помолвки с композитором Жаном Мишелем Жаром, но хочется верить, что, «исправляя изломанное», актриса будет почаще сниматься — об этом ее только и просят миллионы французов.

Пасси

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава двадцать шестая УПРАЖНЕНИЯ В РАВНОВЕСИИ (управление центром тяжести тела)

Из книги Основы сценического движения автора Кох И Э

Глава двадцать шестая УПРАЖНЕНИЯ В РАВНОВЕСИИ (управление центром тяжести тела) Удобный снаряд для этих упражнений — гимнастическая скамейка. Когда она стоит на полу, на ее сиденье (доске) легко делать упражнения; когда она приподнята над полом, психологически их


Глава 5 Мифы о звездах

Из книги Мифы и легенды Китая автора Вернер Эдвард

Глава 5 Мифы о звездах Предположения астрологов В соответствии с китайской философией, солнце, луна и планеты влияют на земные события, прежде всего на жизнь и смерть человека. Если их цвет меняется, то это предвещает невзгоды. Когда луна становится красной или блекнет, то


Глава двадцать первая Иудаизм

Из книги Тайны гениев-2, или Волновые пути к музыке автора Казиник Михаил Семенович

Глава двадцать первая Иудаизм О еврейской религии и ее значении для хозяйственной жизни, а в частности для образования и развития капиталистического духа, я подробно высказался в моей книге о евреях, к которой я поэтому и отсылаю. читателя в случае, если ему последующее


Глава двадцать шестая Техника

Из книги Славянские Боги Олимпа [Историко-лингвистический очерк] автора Мирошниченко Ольга Федоровна

Глава двадцать шестая Техника Как бы мы могли объяснить себе особенности современного экономического человека без того своеобразного хода развития, который приняла техника, главным образом производственная и транспортная техника, в течение последнего


Глава двадцать вторая ПРЕДМЕСТЬЯ

Из книги Непристойный талант [Исповедь мужчины-порнозвезды] автора Бутлер Джерри

Глава двадцать вторая ПРЕДМЕСТЬЯ Многие парижские предместья возникли как спальные районы при закрытых ныне заводах и фабриках. Работали на них эмигранты последней волны. Безработица, существовавшая с середины 1970-х годов, усугубилась в 1980-х, когда началась


Глава двадцать четвертая ПОЛИЦИЯ

Из книги Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь автора Мильчина Вера Аркадьевна

Глава двадцать четвертая ПОЛИЦИЯ В тот день я отправилась в госпиталь на прием к врачу. Очередь в кабинет продвигалась медленно. Слева сидел мрачный седой африканец, справа молодая марокканка в чадре. Рядом со мной устроилась худенькая голубоглазая старушка с


Глава двадцать пятая О ВЛАСТИ

Из книги Китай: версия 2.0 [Разрушение легенды] автора Ульяненко Виктор Васильевич

Глава двадцать пятая О ВЛАСТИ Французы любят власть и не считают, что ее представители должны подавать пример скромности или аскетизма. Если у тебя власть, то не стесняйся ее применять.Каждый вновь избранный президент объявляет амнистию. В 1981 году президент Франсуа


Глава двадцать шестая. Проход между грудей

Из книги автора

Глава двадцать шестая. Проход между грудей Теперь, когда вам известны сленг бизнеса, подноготная некоторых самых известных актрис, актеров и режиссеров, и механика сексуальной сцены, мои воспоминания об отдельных фильмах будут иметь больше смысла. Я сделал так много


Глава 1 Немного о религиозном вопросе в современном Китае

Из книги автора

Глава 1 Немного о религиозном вопросе в современном Китае В лице своих богов человек рисует свой собственный портрет. Ф. Шиллер Если вы заглядывали хоть в какие-нибудь книги и статьи, посвященные Китаю, или даже ваши знания об этой стране ограничиваются тем, что было


Глава 2 О немного пошатнувшихся устоях

Из книги автора

Глава 2 О немного пошатнувшихся устоях Конфуций сказал: «Служа родителям, следует осторожно увещевать их; если замечаешь, что они не слушают, увеличь почтительность, но не оставляй увещеваний; будут удручать тебя, не ропщи». Конфуций. Суждения и беседы. 4: 18 Немалая часть