Мой старый дом на Серпуховке

Мой старый дом на Серпуховке

Дом как дом, пройдешь мимо — не остановишься.

Кирпичный, шестиэтажный. Безликий дом сталинской эпохи, такой же серый, как и вся наша жизнь в те времена. И тихий: жить надо было так, чтобы, не дай бог, привлечь к себе внимание…

А для меня — родной и самый дорогой, самый близкий на свете. Когда я родился, меня сюда принесли. Стоял жуткий крещенский мороз, и отец, не вытерпев, на улице приподнял уголок одеяльца, чтобы глянуть на свое произведение, и так меня застудил, я черт-те сколько открывал рот, как рыба, не издавая ни единого звука. Да и сейчас, когда порог другого дома уж близится, бронхи мои нет-нет да и дают себя знать.

Мой дом… Он похож на старый, потрепанный в житейских бурях корабль, плывущий по морю времени. Он не один такой: целый поселок во дворе Клуба завода Ильича толпится вокруг, будто кирпичи в одной печи обожженные. Строили в начале 30-х годов для заводских, а наш дом выделили для тех, кто в Кремле работал когда-то. Люди эти и жили в Кремле, а потом принялись их расселять. Вот в наш дом они и попали. А моя семья оказалась случайной в нем, просто мать с отцом съехались, обменяв свои комнатенки в разных концах Москвы на две здешние в общей квартире.

А других в нашем доме и не было — только коммуналки. Видно, так ценили бывших кремлевских работников, что не решились разрушить их сложившийся в революционной борьбе круг интересов и уплотнили как шпроты в консервной банке. На одной лестничной клетке с нами жила семья Ширяевых. Дед их, старый революционер, не дожил до того счастливого времени, так что жилье дали его жене, бабушке моего друга Борьки Ширяева. В двенадцать метров их пятерых поселили. И так лет сорок или около того жили они.

Вижу иногда Бориса сейчас, захожу к нему в «Ме-таллоремонт» возле ресторана «София», и непременно разговор о нашем доме заводим.

Напротив нашего парадного (потому что был еще «черный» подъезд с другой стороны) построили до войны бомбоубежище, оно и теперь сохранилось, хотя, конечно же, утратило стратегическое свое назначение. В него мы спускались во время войны, когда по радио раздавались сигналы воздушной тревоги. Мы жили ближе всех, а приходили отчего-то последними. То ли долго собирались, то ли все остальные быстрее бегали. Потом мы и вовсе перестали ходить. Какой-то дошлый мужик объяснил: какая разница — там или в доме накроет? Пример был перед глазами: немцы метили в секретный завод Ильича, где делали бомбы, гранаты, снаряды и еще какое-то оружие, кажется. Самолеты отводили прожекторами, темнили, насколько могли, — вот они и сбрасывали бомбы куда попало. Одна угодила в такой дом, как наш, он рухнул и завалил бомбоубежище. Погибли все, больше ста человек…

А как мы бесились, пьянея от радости, когда в майский день сорок пятого узнали о нашей Победе! Вскоре вернулся дядя Витя Ширяев — он воевал на торпедном катере, — вернулся с медалями, в клешах, которые мели по асфальту, в тельняшке, выглядывавшей на груди под форменкой. И всегда поддатый от радости. Он был настоящим героем в наших глазах. И до того соблазнительным, что полдвора мальчишек, глядя на него, подались потом в моряки.

А девчонки… Сначала противные, вредные и надоедливые, вдруг стали заносчивыми, непонятно что о себе понимающими… Но мы разобрались вскоре — что в них почем. Влюблялись мы поголовно в нашем дворе, и обязательно в одну, ну в лучшем случае — в двух. Я на Майку Уткину с замиранием сердца поглядывал: аккуратненькая такая и попка округленькая, похожая на какого-то зверька кокетливого. Всегда его погладить хотелось.

Майка сразу после школы почти исчезла из наших дворовых сборищ. А однажды ранним июньским утром ее нашли на асфальте, под ее балконом на пятом этаже, насмерть разбившейся… Она работала в НКВД простой секретаршей, мы это знали.

И еще жуткая страница в истории нашего дома. Где-то в конце мая 1953 года, я помню, дома сидел — к экзаменам в школе готовился. Вдруг слышу необычайный гул во дворе. Выхожу на улицу, а там — сплошная толпа и три пожарные машины стоят. В среднем подъезде, а у нас три их всего, на первом этаже убили Тоню, она на Гознаке работала, ее мать, двоих маленьких ребятишек Тони трех и пяти лет и еще тетку какую-то. А потом подожгли квартиру… Вся Москва, ужасаясь, говорила об этом страшном злодействе…

Как-то у нас в редакции была встреча с министром МВД Щелоковым, и с ним приехал целый полк милицейских чинов. Я разговорился с одним, рассказал об этой истории. Ничего не добился. И по сей день осталось все тайной — кто и за что… О Тоне ничего не знали в нашем дворе, она ни с кем не общалась.

Наш двор… Каким шумным, звонким он был! В каждом соседнем доме обреталась своя команда, и невидимые границы меж домами были проложены, к которым мы относились со всем уважением. Здесь мы в первое послевоенное время тряпичным мячом играли в футбол, а зимой на катке возле памятника Ильичу, которого бабка моя называла «золотою головкой», потому что одно время он был выкрашен бронзовой краской, — так вокруг вождя и, отчего-то не замечая его, мы гоняли самодельными клюшками из толстой проволоки маленький резиновый мячик. Праздник случился, когда, набрав копеек, мы сложились и купили в универмаге резиновый мячик побольше. Какое наслаждение было гонять его вместо тряпичного. После удара он со звоном летел и, ударяясь о стену дома, словно взрывался! Да, окон этим орудием спорта повышибли немало мы…

Тихо теперь во дворе. Если кого и увидишь, то одних только старух. Куда старики подевались-то?.. Сумрачно и горько в нашем дворе. Никто не вспомнит о нас. Разве только эти старухи. Кого-то узнал я. И кажется, кто-то из них вспомнил меня…

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 1: Маленькие приготовления, или новые взгляды на старый мир

Из книги Настольная книга манипулятора автора Сурженко Леонид Анатольевич

Глава 1: Маленькие приготовления, или новые взгляды на старый мир – А в армии я, потому что меня жена с тёщей решили в дурдом отдать. За убеждения. Видишь суслика? – Нет. И я не вижу. А он есть… Роман Качанов, Иван Охлобыстин. ДМБ. Дорогой друг! Прежде чем мы начнём постигать


Старый грог

Из книги От добермана до хулигана. Из имен собственных в нарицательные автора Блау Марк Григорьевич

Старый грог Ром – одно из тех словечек, которые сразу заставляют вспомнить о морских приключениях, грозных ураганах, дальних странах, смуглых красавицах… Реальная жизнь моряков была далека от романтики. Совсем не жажда приключений звала этих людей в море, от родных


СТАРЫЙ ГОРОД

Из книги Кельтские сумерки автора Йейтс Уильям Батлер

СТАРЫЙ ГОРОД Однажды ночью несколько лет тому назад мне самому довелось испытать на себе нечто вроде чар фэйри.Я отправился тогда за компанию с одним молодым человеком и его сестрой — мы были все трое друзья и некоторым образом даже родственники — к тамошнему сказителю


СТАРЫЙ СПОР И НОВЫЕ СПОРЩИКИ

Из книги Беседы о культуре автора Аверинцев Сергей Сергеевич

СТАРЫЙ СПОР И НОВЫЕ СПОРЩИКИ Слова «славянофилы» и «западники» систематически употребляются нашими современниками не в терминологическом, а в разговорном смысле как расхожие (если не бранные) клички теперешних умонастроений. По совести, не знаю, позволительно ли так


Старый и новый стили ведения бизнеса

Из книги Наблюдая за китайцами. Скрытые правила поведения автора Маслов Алексей Александрович

Старый и новый стили ведения бизнеса В государственных учреждения и ведомствах, а также в крупных государственных компаниях стиль ведения переговоров и выстраивания этапов установления отношений можно назвать классическим – он очень заформализован. Обойти


Милый старый Петербург. Воспоминания о быте старого Петербурга начала XX века

Из книги Милый старый Петербург. Воспоминания о быте старого Петербурга в начале XX века автора Пискарёв Пётр Александрович

Милый старый Петербург. Воспоминания о быте старого Петербурга начала XX


СТАРЫЙ ЭМИГРАНТ

Из книги Благодарю, за всё благодарю: Собрание стихотворений автора Голенищев-Кутузов Илья Николаевич

СТАРЫЙ ЭМИГРАНТ Когда-нибудь, чрез пять иль десять лет, Быть может, через двадцать – ты вернешься В тот небывалый, невозможный свет: Ты от него вовек не отречешься. Увидишь родину. Но как понять То, что от первых лет тебя пленило? Ты иначе уже привык дышать, Тебе давно


Старый Синдзюку

Из книги Наблюдая за японцами. Скрытые правила поведения автора Ковальчук Юлия Станиславовна


Старый свет – готовность номер один

Из книги Эпоха Возрождения автора Лунин Сергей И.

Старый свет – готовность номер один В жизни всегда есть место подвигам. Максим Горький 1492 год. Наконец-то взята Гранада, последний оплот арабов на Пиренейском полуострове. Но куда дальше? Ведь дальше – море. Идальго, у тебя нет больше цели! Торговлей и ремеслом ты


Возрастная категория (или «я уже слишком старый/ая»)

Из книги Школа гота автора Вентерс Джиллиан

Возрастная категория (или «я уже слишком старый/ая») Помните, что несколько страниц назад Леди Совершенство упомянула, что готическую культуру порой считают этапом, который перерастают? Неужели готическая субкультура — это исключительно удел подростков, мечущихся в


Наш старый новый язык

Из книги Сорок два свидания с русской речью автора Новиков Владимир Иванович

Наш старый новый язык Все-таки мы не совсем еще разучились радоваться жизни. Живет в наших душах «праздник ожидания праздника», по удачному выражению Фазиля Искандера. Особенно этот феномен ощутим в период с 25 декабря по 14 января, когда, отгуляв за одним столом, мы уже


Старый Свет в ожидании Апокалипсиса

Из книги Древняя Америка: полет во времени и пространстве. Мезоамерика автора Ершова Галина Гавриловна

Старый Свет в ожидании Апокалипсиса Подобное отношение к циклично-календарному осмыслению жизни и смерти существовало не только у майя. Так, христиане, отметив Пасху и связанную с ней смерть Христа, начинают готовиться к Рождеству, которое знаменует начало нового цикла.


27. Очень старый

Из книги Иероглифика автора Нильский Гораполлон

27. Очень старый Слова, листья или подписанная книга означают очень старое