Дневник

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Дневник

Письменная фиксация в тетради событий и переживаний — весьма распространенный тип социокультурного поведения. Тетрадь, в которой ведутся такие записи, обычно называется дневником. Его преобладающей разновидностью является индивидуальный («личный») дневник.

В нашем архиве имеется несколько десятков (более сорока) личных дневников объемом от 10 до 700 страниц. Знакомство с ними позволило нам высказать предположение о наличии у личного дневника следующих функций [примеры приводятся из хранящихся в архиве личных дневников девочек-подростков и девушек («дн.») и письменных сообщений студенток («сб.») Шадринского пединститута]:

1. Релаксационно-психотерапевтическая: снятие эмоционального и нервного напряжения в процессе вербальной рационализации переживаний [«Мне становится легче, если я пишу, когда мне плохо. И очень хорошо от моих записей о мечтах, каких-то надеждах» (сб.); «Я начинаю вести дневник <...> когда мне плохо» 7.11.93» (дн.)].

2. Функция квазидиалоговая, квазикоммуникативная [«Уже частью моей жизни стал дневник, который я веду с 1996 года. Я теперь не представляю, что бы я делала без него. В нем я записываю все свои мысли, переживания, чувства. Часто, когда мне не с кем поговорить на ту или иную тему, я „разговариваю“ с ним» (сб.)].

3. Культурно-игровая. Дневник — своего рода излишество, прихоть, подражание «книжным барышням». Он не обязателен, избыточен, как Glasperlenspiel, но, как и всякая игра в бисер, доставляет бескорыстное удовольствие [«Я даже не знаю, почему именно я начала писать свой дневник. Сначала, как это у меня часто бывает, это было какой-то своеобразной игрой, небольшой прихотью... Я нашла среди дедушкиных вещей толстенькую книгу, поняла, что она предназначена для записей и решила попробовать. Мне понравилось писать, а особенно перечитывать написанное» (сб.)].

4. Литературно-творческая. В дневнике автор volens-nolens выступает как наивный (реже — опытный) сочинитель, литератор, писатель, в крайнем случае — летописец-историк (собственной жизни). Недаром некоторые авторы воспринимают собственный дневник как книгу — метафорическую «книгу жизни» или набросок реальной [«Все! Тетрадь моя закончилась. Обидно. Целых пять лет здесь. С 15 до 20 лет. А мне уже скоро 21. Это как книга. И главное — никто ее до конца не прочитал» (дн.)].

5. Аутокогнитивно-социализационная. Записывая и перечитывая прошлые записи, девушка-автор познает себя, мотивы своих поступков, логику своих мыслей. Ведение дневника интенсифицирует процесс извлечения опыта из «потока жизни».

6. Функция культурной памяти. Дневник выступает как механизм сохранения памяти о значимых событиях индивидуальной жизни [«И вот сейчас, когда прошло уже четыре года после его заведения, я с неописуемым восторгом читаю свои записи, как бы возвращаюсь в то прошлое время...» (сб.)].

7. Функция завещания «понимающим читателям». Сознавая очевидную бесполезность, непрагматичность ведения дневника, автор пытается придать смысл этому занятию, адресуя его понимающим читателям [«Кто знает, может, эта записная книжка поможет в жизни моей дочери, а может, сыну. А может, она поможет больше и лучше узнать меня моей маме или мужу» (дн.)].

Секретность, интимность личного дневника составляют одну из его наиболее существенных черт. Владелицы дневников, конечно, предполагают, что к их записям может быть проявлен чей-то интерес. К этой возможности разные девочки-подростки относятся по-разному: кто-то апеллирует к доброй воле и порядочности потенциального «читателя»; кто-то смиряется с возможностью вторжения в его частную жизнь. Если же знакомство с содержанием дневника все же происходит вопреки желанию автора, это воспринимается им как оскорбление, нарушение фундаментальных культурных норм. Существует и такой феномен, как передача личного дневника на прочтение близкой подруге (реже — юноше). В этом случае дневник выполняет функции дружеской коммуникации.

В нашем архиве есть два коллективных дневника. Один из них велся тремя соученицами по Куртамышскому педучилищу. Открывается дневник записью: «15. IX. — 1985 год (19.05 вечера). В этот день мы решили начать свой дневник. Не знаем, сколько мы его проведем, но надеемся — все четыре года». Описываемый дневник для его владелиц-авторов выполняет функцию исповедника, обретает квазисубъектные свойства: к дневнику обращаются многократно, с разнообразными эпитетами, приветствиями, извинениями, «герменевтическими апелляциями» («понимаешь?», «пойми») и даже с поздравлениями. Дневник выступает в качестве незримого слушателя, собеседника, наперсника, исповедника.