«Вненаходимый» писатель

«Вненаходимый» писатель

П. Вайль и А. Генис полагают, что в первой половине 1960-х, после публикации «Одного дня Ивана Денисовича» Солженицын еще мог надеяться войти в подцензурную советскую литературу. Но со второй половины 1960-х годов он целенаправленно формировал свою репутацию как автора, не имеющего аналогов в советской литературе и противостоящего советской культуре в целом, а поэтому и не сравнимого ни с кем. Здесь можно воспользоваться термином Михаила Бахтина: Солженицын манифестировал свою «вненаходимость», то есть локализацию за пределами известного контекста.

Естественными союзниками Солженицына в формировании такой репутации стали первые внимательные интерпретаторы его творчества — критики-нонконформисты в диапазоне от Владимира Лакшина до Аркадия Белинкова. Для них отказ Солженицына от советских «правил игры» приобрел значение социального образца, новой утопической нормы культурного и этического самоопределения[767]. «Вненаходимость» Солженицына давала ему и сочувствующим его исследователям возможность связать его с традициями русской классической литературы, от которых были отчуждены советские авторы.

В дальнейшем писатель настаивал на своем уникальном положении и в эмигрантской литературе. В произведениях и жизнетворческих акциях (манера одеваться, стилистика публичных выступлений, уединенная жизнь в Вермонте, торжественная поездка по России при возвращении в 1994 году…) он выработал намеренно анахроническую культурную позицию, которая в еще большей степени затруднила определение его литературной генеалогии — притом что идеологическая генеалогия Солженицына прослежена довольно подробно как его противниками, так и доброжелательно настроенными аналитиками[768]. «Единственность» стала основой образа писателя в биографической книге Людмилы Сараскиной, что вызвало справедливые возражения — в частности, Елены Скарлыгиной[769].

Адепты автора «Архипелага ГУЛАГ» объясняют, что Солженицын вовсе не анахроничен, а оппоненты настаивают, что явная анахроничность свидетельствует об эстетической и гражданской несостоятельности литератора. Тем не менее до сих пор почти не исследован вопрос: почему писатель, живо откликавшийся на многие современные ему события, намеренно поддерживал в своем творчестве и поведении такую анахронистичность? Какими могли быть его художественные задачи?[770] На мой взгляд, обсуждение политических и этических концепций Солженицына сегодня если и имеет смысл, то как часть изучения выработанных писателем модальностей высказывания — а эти модальности связаны с особенностями его эстетической генеалогии.

Случай Солженицына — в самом деле, особый, но не уникальный, и у него есть своя родословная. Не уникален он и типологически: в 1920–1930-е годы такую же позицию «вненаходимости» в советской литературе стремился занять Михаил Булгаков. Существенно, что и «…Булгаков заявлял о своих консервативных ценностях, используя язык нового времени»[771].

Место Солженицына в русской культуре 1960–1980-х годов напоминает положение языка, не имеющего современных аналогов, — единственного сохранившегося потомка большой языковой семьи, причудливо сочетающего черты своих исчезнувших собратьев и ближайшего, но чужеродного ему окружения.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Часть первая Пролетарский писатель

Из книги Пришествие капитана Лебядкина. Случай Зощенко. автора Сарнов Бенедикт Михайлович

Часть первая Пролетарский писатель Я ТОЛЬКО ХОЧУ СДЕЛАТЬ ОДНО ПРИЗНАНИЕ. МОЖЕТ БЫТЬ, ОНО ПОКАЖЕТСЯ СТРАННЫМ И НЕОЖИДАННЫМ. ДЕЛО В ТОМ, ЧТО Я — ПРОЛЕТАРСКИЙ ПИСАТЕЛЬ. МИХАИЛ


ПИСАТЕЛЬ НА НЕОБИТАЕМОМ ОСТРОВЕ

Из книги Писатель и самоубийство. Часть 2 автора Акунин Борис

ПИСАТЕЛЬ НА НЕОБИТАЕМОМ ОСТРОВЕ ...Ничего не пишу... Все как будто готово для того, чтобы писать — исполнять свою земную обязанность, а недостает толчка веры в себя, в важность дела, недостает энергии заблуждения. (Лев Толстой) Смысл этого выражения, с легкой руки Льва


Часть вторая. Писатель и самоубийство

Из книги Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих [12 Жизнеописаний] автора Вазари Джорджо

Часть вторая. Писатель и самоубийство


О старости вообще и о том, как писатель Джованни Боккаччо почувствовал себя стариком

Из книги Улица Марата и окрестности автора Шерих Дмитрий Юрьевич

О старости вообще и о том, как писатель Джованни Боккаччо почувствовал себя стариком Он начал жаловаться на старость, как только у него засеребрились виски и появились в бороде первые седые нити.Боккаччо кончал «Декамерона» и начал писать маленькую книгу «Ворон»,


«ПИСАТЕЛЬ-ТУРИСТ»

Из книги Там автора Головин Евгений Всеволодович

«ПИСАТЕЛЬ-ТУРИСТ» И снова, снова, снова писательское имя. Даже несколько имен. Дом № 41 был построен по проекту Антонина Лыткина; зодчий этот известен тем, что участвовал в создании бюстов Жуковского и Глинке в Александровском саду, Ломоносова на площади Ломоносова.Но дело


Писатель

Из книги Тайна капитана Немо автора Клугер Даниэль Мусеевич

Писатель Имя и отчество он забыл сразу и накрепко, считая оные вербальными излишествами: собственно, таких слов не водилось в его лексиконе, мы решили определить их метафорами, не уверенные в правильности термина. Имя и отчество он называл гороховой белибердой, жабьими


5. Врач, пират, писатель

Из книги История и повествование [ML] автора Зорин Андрей Леонидович

5. Врач, пират, писатель «В год 1666, второго мая, мы отбыли из гавани Гавр-де-Грас на корабле „Сен-Жан“, принадлежавшем Дирекции Высокой Французской Вест-Индской компании, и было на этом корабле двадцать восемь пушек, двадцать моряков, двести двадцать пассажиров, состоящих


ЧТО ТАКОЕ «ПИСАТЕЛЬ-ПСИХОЛОГ»?

Из книги Масонство, культура и русская история. Историко-критические очерки автора Острецов Виктор Митрофанович

ЧТО ТАКОЕ «ПИСАТЕЛЬ-ПСИХОЛОГ»? Ответить на этот вопрос не так просто, как кажется на первый взгляд. Быть психологом – значит понимать человеческую душу, проникать в скрытые мотивы поступков, словом – изучать человека. Но какой же писатель лишен этого качества? Между тем


Писатель и читатель

Из книги автора

Писатель и читатель Мне не хотелось бы, чтобы из моих предыдущих утверждений вы сделали вывод, будто я, как многие плохие писатели, уверен, что пишу только для себя. Не верьте автору, который говорит нечто подобное: это самовлюбленный, лицемерный лжец.Только для себя