3. Опять «беспокойный старик»

3. Опять «беспокойный старик»

Начнем с очевидных параллелей между Трилогией и Романом, точнее – нашим истолкованием скрытых смыслов Романа. Проводить эти параллели будет тем легче, что у Азимова в начале Трило­гии отсутствуют «коллективные образы» и речь идет не о глубинных, а о внешних проявлениях неких закономерностей в развитии больших сообществ.

Например, идея так называемых «селдоновских кризисов» как необходимых этапов на пути построения новой, более гармоничной и устойчивой глобальной цивилизации. Разбирая первую главу булгаковского Романа, мы уже находили первоисточник этой идеи – программную статью Канта о движении к «всемирному гражданско-правовому состоянию». Кант предполагает это необходимое движение в виде цепи последовательных революций, то есть кризисов. Нет ни малейших сомнений в том, что доктор философии Азимов был знаком с этой статьей Канта, и именно эти философские воззрения он излагает в популярной форме, рассчитанной на американского читателя.

Булгакову, в отличие от Азимова, не нужно было показывать своему читателю, как выглядит «кантовский кризис», настоящая революция. Там была задача самоопределения по отношению к самой революции как социально-политическому явлению, а значит выявление глубинных факторов и движущих сил. Азимову приходится объяснять себе и читателю другое – необходимость выхода из счастливой изоляции заокеанского «Терминуса» и посильного участия в глобальных кризисах. При этом на начальных этапах это участие само по себе, почти автоматически – в силу изначальных геопо­литических условий, ведет к усилению влияния «Первой Академии». Тем не менее, для вовлечения элиты и народа Терминуса необходимо фактически религиозное обоснование особой роли «Первой Академии» в истории, в сокрушении прежнего «плохого» империализма и построении вместо него «хорошего» антиимпериализма. Сложно не увидеть в этом аллегорическом описании не только мотивы, но и методы американской политики ХХ века.

Тем сильнее оказывается шок наследственной олигархической элиты Терминуса во время очередного – не то пятого, не то шестого «селдоновского кризиса», описанного во второй части вто­рой книги. В этот момент сам Селдон, священный образ которого возникает в Склепе, фактически сообщает об окончании прежней благодати для «Первой Академии». То есть налицо не просто оче­редной кризис, а настоящая революция со сменой мировоззренческих основ. Еще пару лет назад эту часть Трилогии можно было трактовать только как умозрительное, отвлеченное построение. Но сейчас, в разгар мирового финансового кризиса прежняя «благодать» действительно отнимается у элиты США и начинается совсем иная эпоха в отношениях всех антиимперских «Оснований».

Если уж называть своим именем источник божественной благодати заокеанского «Основания», то это – сама экспансивная природа капитализма, основанного на сочетании нескольких факторов – прежде всего, накопленных экономических ресурсов прежнего аграрно-ремесленного уклада, техно­логических инноваций, индустриальной организации, финансовых технологий и имперской военно-пропагандистской машины государства. Однако нынче пределы экспансии достигнуты, все прежние и даже вновь созданные в рамках советской «антиимперии» ресурсы поделены и многократно пере­заложены. А значит, исчерпаны прежние механизмы властвования элит, которые автоматически вели к усилению удаленной и защищенной от имперских культурных ограничений финансовой олигархии.

И кстати, развитие глобального капитализма как системы, в ядре которой доминирует обратная связь в лице финансовой олигархии, прошло на настоящий момент именно шесть стадий, а значит, соответственно, шесть политических кризисов, не считая начального «кризиса» имперской Европы, случившегося вскоре после провозглашения «беспокойным стариком» программных принципов нового мировоззрения. Если рассмотреть такую проекцию сюжета первой половины Трилогии на новейшую историю, то в роли «Селдона» оказывается сам Иммануил Кант, создавший свою теорию буквально накануне первого кризиса эпохи империализма – наполеоновских войн.

Именно в этот момент истории на противоположном краю Атлантики была основана (founded) первая «антиимперская» федерация государств, построенная по кантовским принципам. И само слово «федерация» (Federation) даже ближе к Foundation, чем любая «академия» или «фонд». А вот вторая антиимперская федерация была образована в 1917 году в бывшем центре имперского Союза. Но только нужно иметь в виду, что греческий префикс «анти» означает «вместо», а не только «против». Поэтому две «антиимперии», поделившие мир в итоге третьего кризиса, вполне заменили прежний имперский порядок.

Заметим, что первые три из шести политических стадий капитализма протекали на фоне двух последних политических стадий прежнего имперского порядка. В этот период заокеанский «Терми­нус» развивается автономно и ускоренно, вовлекая в свою сферу влияния соседние «королевства». Первая стадия заканчивается кризисом сначала внутриевропейской Крымской войны, а затем северо­американской гражданской войны, во время которой северная Федерация выстояла против ближай­ших морских держав – Англии и Франции только благодаря расколу в бывшем имперском Союзе, когда отдельные колониальные державы не желали усиления других. Похожий сценарий описывает и Азимов для первого «селдоновского кризиса».

Второй кризис у Азимова так же, как и в истории капитализма, связан с резкой милитари­зацией соседних держав, угрожающей все еще изоляционистской и потому не слишком вооруженной «Первой Академии». Однако есть существенное и очень любопытное различие в сценариях – истори­ческом и психоисторическом. У Азимова распространение новейших технологий в отсталом окру­жении сопровождается насаждением «псевдорелигии», карго-культа. С одной стороны, это различие подчеркивает, что Азимов (как и Булгаков) описывает некую универсальную схему, опираясь на кон­кретный исторический прототип или, скорее, прототипы. Мы видим спроецированный в далекое бу­дущее сценарий, элементы которого заимствованы и из недавнего, и из далекого прошлого. С другой стороны, эта вполне удачная проекция на предысторию американского центра глобального капита­лизма имеет некоторый привкус памфлета. На первый взгляд, этот памфлет, описывающий «религи­озный» период в политике «Первой Академии» кажется просто антиклерикальным, пародирующим историю христианства. Но на самом деле эта проекция высвечивает религиозную природу самой идеологии «либерализма», активно насаждаемой из американского центра с конца XIX века.

Сначала отцы-основатели некритически усваивают высшие достижения европейской критиче­ской философии, выстраивают на этой основе вполне рациональную систему политического устрой­ства и долгосрочные стратегии внешней политики. Затем эти новейшие схемы становятся догмой новейшей «веры в Разум», на которой строится активность проводников внешней экспансии. Однако либеральный догматизм вовсе не означает, что в основании этой «новейшей религии» нет объек­тивного знания. Есть, и эта философская модель носит имя Иммануила Канта. Однако объективное знание всегда несовершенно, и отсюда следуют, как минимум, два разных пути. Первый – воплощать на практике несовершенное знание, второй – совершенствовать саму систему знания. Совместить эти два пути на практике трудно, поскольку индустриальная организация масс требует не научной тео­рии, а основанной на известном уровне знаний практической дисциплины, то есть научной догмы.

В первых главах булгаковского Романа в символическом виде описан процесс рождения дог­мы. Это когда голова прежней гуманитарной науки отделяется от ее тела. Тело без головы ведет за со­бой весь Массолит, то есть массу последователей догмы. А голова продолжает тайно жить своей соб­ственной жизнью до тех пор, пока не воплотится в «магическую чашу» новой, более совершенной теории. На этом примере можно почувствовать разницу между символическим языком Булгакова, оперирующим глубинными идеями, и шершавым языком памфлета, который использует Азимов для описания внешней стороны кризисных перипетий в абстрактной политической вселенной.

Тем не менее, оба писателя пытаются выстроить некоторую универсальную схему развития, в которой модно выделить эволюционные стадии и кризисные моменты или «узлы». И отталкиваются оба философа от одного и того же первоисточника – Канта.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Опять в музыкальном театре

Из книги Про трех китов и про многое другое автора Кабалевский Дмитрий Борисович

Опять в музыкальном театре Вы, конечно, заметили, что уже несколько раз, обещая поговорить об опере попозже, я не удерживался и все-таки хоть ненадолго, а заходил с вами то на оперный, то на балетный спектакль. Но, право же, удержаться от этого было просто невозможно. В


Старик и Азраил

Из книги Сказания древнего народа [litres] автора Кукуллу Амалдан

Старик и Азраил Жил-был в одном городе старик-сапожник. Всю жизнь он усердно трудился. Случалось, что какой-нибудь бедняк был не в состоянии заплатить сапожнику за работу, и тот говорил: «Ничего, носи себе на радость!» И люди говорили доброму сапожнику: «Да прожить тебе сто


Старик и Азраил

Из книги Мифы финно-угров автора Петрухин Владимир Яковлевич

Старик и Азраил Да прожить тебе сто двадцать лет!Древнееврейское поверье, означающее предельный срок человеческой жизни.Путь длинный, как кишка шагаду...Народное поверье, о том, что кишки шагаду не имеют ни конца и ни края; отражает томительность, тщетность какого-либо


Старик и смерть

Из книги Россия: критика исторического опыта. Том1 автора Ахиезер Александр Самойлович

Старик и смерть Как и у других народов, у мордвы есть сказка о хитреце, который не желал умирать. Как-то Атякш Ега (Егор Петух) пустил ночевать двух путников, и те дали ему волшебное кольцо, исполняющее желание. Когда к старику пришла смерть — кулома (слово, общее для


Опять двоевластие

Из книги Баллада о воспитании автора Амонашвили Шалва Александрович

Опять двоевластие Функционирование, хотя и кратковременное, нового идеала раскрыло важную особенность организационного аспекта псевдосинкретизма. Раскол неизбежно привел к тому, что необходимо было постоянно решать две взаимоисключающие задачи. Прежде всего


Вариация «Опять двойка»

Из книги Понимание автора Богат Евгений

Вариация «Опять двойка» Мы прекрасно знаем, что школьные отметки не могут определить личность нашего Ребёнка, они не годятся для гадания судьбы. Тем не менее, им позволяем столько, что те действительно омрачают нашу с Ребёнком жизнь. Можно даже вообразить, как государство


Опять о чудаках

Из книги Гоа. Для тех, кто устал... жить по инструкциям автора Станович Игорь О.

Опять о чудаках Недавно я узнал, что стал дедом.Всю жизнь боялся, понимал: дед — это старость, старости не хотелось. И вот странно: узнал — обрадовался.Сейчас познакомлю читателей с одним письмом. Что-то, видимо, покажется в нем непонятным; потом постараюсь


Опять под крышу

Из книги Народный быт Великого Севера. Том I автора Бурцев Александр Евгениевич

Опять под крышу Отличить дом хинду от католического очень просто. Возле христианского пристраивают крест или часовенку с соответственными атрибутами вроде кукол Девы Марии, Иисуса. Чаще обходятся именно крестом, отлитым из бетона и покрашенным на вкус хозяина.


Старик и старуха [6]

Из книги О чём умолчали книги автора Белоусов Роман Сергеевич

Старик и старуха[6] Жил-был старик да старуха, старик был настоящий человек, а у старухи одна половина была как у человека, а другая — как у зверя. После смерти старика у ней родился сын, такой же, как она. Рос он очень скоро и сделался хорошим охотником. Однажды, возвратясь с


Автор — «гениальный старик?»

Из книги Народ Мухаммеда. Антология духовных сокровищ исламской цивилизации автора Шредер Эрик

Автор — «гениальный старик?» Польский поэт Юлиан Тувим обладал драгоценным качеством, присущим обычно детям. Он умел удивляться. Этот особый дар был неотъемлемой частицей его таланта. Столь редкое качество поэт сумел пронести через всю свою жизнь, оно сопутствовало ему


Пытка памятью. (1978. «Старик» Ю. Трифонова)

Из книги Кумыки. История, культура, традиции автора Атабаев Магомед Султанмурадович

Пытка памятью. (1978. «Старик» Ю. Трифонова) Мировая мечта, что кружила нам голову… Мировая мечта, мировая тщета, Высота ее взлета, потом нищета Ее долгого, как монастырское бдение, И медлительного падения. Б. Слуцкий. 1970-е Надо ли о Трифонове? Ну да, кумир советской


39. Старик-музыкант

Из книги Кровавый век автора Попович Мирослав Владимирович

39. Старик-музыкант Когда хотят изобразить старика-музыканта, то рисуют лебедя, ибо эта птица поет сладко только тогда, когда


96. Старик, умирающий от голода

Из книги автора

96. Старик, умирающий от голода Когда хотят показать старика, умирающего от голода, то рисуют орла со свернутым клювом. Ибо когда орел становится старым, он сворачивает себе клюв и умирает


«Старик» и молодежь

Из книги автора

«Старик» и молодежь Взглянем на список основного состава ЦК РКП периода революции и Гражданской войны. Если не принимать во внимание нескольких более или менее случайных лиц, которые мелькнули в составе ЦК на год и больше не появлялись на высшем партийном горизонте, то