«От этой грязи отмоешься разве?»

«От этой грязи отмоешься разве?»

Путь Маяковского не укладывается в литературную или социальную схему; поэт русского космизма — такой же как Хлебников или Хармс, Заболоцкий или Чурилин, — он никогда не ограничивался критикой «буржуазного образа жизни» и революцию принял вовсе не как переустройство мира, а как его крах, полную и окончательную отмену. Все утопии Маяковского безжизненны, абстрактны — ни стерильный мир «Летающего пролетария», ни стеклянное и столь же стерильное пространство «Клопа», ни федоровское воскресение мертвых «товарищами химиками» в четвертой части «Про это» нельзя себе представить в реальности.

Не зря он, всю жизнь боявшийся любой заразы (отец умер от заражения крови), сто раз на дню мывший руки, носивший с собой персональный складной стакан, выкупил у любимого «Асейчикова» строчку «От этой грязи отмоешься разве?». Он сам хотел бы ее написать. Стерильного будущего не бывает. «Долой вашу религию», «долой ваше искусство», «долой вашу любовь»… Как будто бывает другая.

Маяковский искренне верил, что старое, воспринимаемое им с такой мерой чисто физического отвращения, выгорит дочиста и сгинет навеки. «Ваш обрюзгший жир», «у вас во щах капуста», «мужчины, залежанные, как больница, и женщины, истрепанные, как пословица» — все эти крики отчаяния и омерзения сменяются столь же надрывными славословиями в первые пять послереволюционных лет, после чего все заканчивается. Потому что уже в начале 20-х понятно: будет не новый быт, а все тот же старый, с канарейками; и те же дураки в синематографах; и те же лоснящиеся в «кадилляках».

Ни у одного поэта в русской истории не было такого пафоса жизнеотрицания, как у Маяковского; какое там жизнелюбие — все живущее было ему ненавистно, он мечтал о сверхчеловеческом совершенстве и стерильной чистоте, которых не бывает; государство должно быть разрушено целиком, до основания, он его ненавидел и говаривал, что самое страшное — судить или быть судимым; как только государство отстроилось заново, причем в более уродливом и расчеловеченном виде, чем прежде, — он устранил себя из этой новой реальности, воспользовавшись первым же предлогом.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Об этой книге

Из книги Византийская культура автора Каждан Александр Петрович


КОРОТКО ОБ ЭТОЙ КНИГЕ

Из книги Ритмическое воспитание актера автора Збруева Н П

КОРОТКО ОБ ЭТОЙ КНИГЕ Предлагаемая вниманию читателя книга является переизданием книги Н.П. Збруевой «Ритмическое воспитание», вышедшей в 1935 году в качестве пособия для высших и средних театральных школ и студий.В русской театральной школе наших дней учебная дисциплина


Разве не всё это классика?

Из книги Кратчайшая история музыки. Самый полный и самый краткий справочник автора Хенли Дарен

Разве не всё это классика? Все упомянутые выше произведения действительно считаются классической музыкой. Но помимо этого в её истории был и собственно классический период, ограниченный во времени с одной стороны эпохой барокко, о которой мы уже поговорили, а с другой


Глава 3 Каин и Гевель. (Брейшит, 4:1–16) «Разве сторож я брату моему?»

Из книги Еврейский мир автора Телушкин Джозеф

Глава 3 Каин и Гевель. (Брейшит, 4:1–16) «Разве сторож я брату моему?» Пожалуй, ничто лучше не выражает трезвый взгляд на природу человека, чем этот рассказ о первых в истории братьях, один из которых убивает другого.Мотивом убийства служит зависть. И Каин и Гевель приносили


И разве молчишь ты?

Из книги Статьи из газеты «Известия» автора Быков Дмитрий Львович

И разве молчишь ты? Двадцать пять лет назад, летом 1985 года, Валентин Распутин после многолетнего молчания опубликовал повесть «Пожар», ставшую — кажется, помимо авторской воли — провозвестницей перестройки. Задумал он ее, разумеется, задолго до пришествия Горбачева, а


Об этой книге

Из книги Третий пояс мудрости. (Блеск языческой Европы) автора Снисаренко Александр Борисович

Об этой книге Свет идет с Востока — утверждали сыны Ромула, подразумевая под светом свет знаний. И те же римляне, вслед за греками, называли всех, кто не разговаривал на их языке, варварами, не делая исключения даже для своих учителей. Странная сложилась ситуация. Неужели


28. Гвоздики в грязи

Из книги Рукописный девичий рассказ автора Борисов Сергей Борисович

28. Гвоздики в грязи Помню осенью сырою, вижу небо в потемках. И осинку седую первый обнял мороз, и плывет передо мною то далекое время утра. Словно снова смотрю виденный сон. Провожала ты меня в ту осень на службу, не видел я огня в твоих глазах. Будто как-то случайно, потухла


И разве молчишь ты?

Из книги Календарь-2. Споры о бесспорном автора Быков Дмитрий Львович

И разве молчишь ты? 1 августа. Публикация «Пожара» Валентина Распутина (1985)25 лет назад, летом 1985 года, Валентин Распутин после многолетнего молчания опубликовал повесть «Пожар», ставшую — кажется, помимо авторской воли — провозвестницей перестройки. Задумал он ее,


Часть четвертая БЛЕСТЯЩИЕ ПОЛЯ ГРЯЗИ Аллювиальные почвы в сухом климате

Из книги Цивилизации автора Фернандес-Арместо Фелипе

Часть четвертая БЛЕСТЯЩИЕ ПОЛЯ ГРЯЗИ Аллювиальные почвы в сухом климате Великолепная грязь! Майкл Фландерс и Дональд Суэн. Песнь гиппопотама Я знаю Нил. Когда он приходит на поля, его приход дает жизнь каждой ноздре. Стела в храме Хнума, приписываемая


Что не так на этой картинке?

Из книги Книга всеобщих заблуждений автора Ллойд Джон

Что не так на этой картинке? Размеры котла.Изготовление герметичного металлического котла, способного вместить человека, требует промышленной технологии, которая в XIX веке была в новинку даже для Запада. В реальности вас, вероятнее всего, попросту порубили бы на кусочки


РАЗВЕ «ОСТЫНУЛ»?

Из книги Как говорить правильно: Заметки о культуре русской речи автора Головин Борис Николаевич

РАЗВЕ «ОСТЫНУЛ»? Читая современную литературу, мы встречаемся с параллельными (дублетными) формами прошедшего времени мужского рода: остынул и остыл, поникнул и поник, продрогнул и продрог, увянул и увял. Есть ли какая-нибудь закономерность в образовании глагольных форм


Об этой книге

Из книги Индивид и социум на средневековом Западе [litres] автора Гуревич Арон Яковлевич

Об этой книге Мой путь к теме «человеческая личность в средневековой Европе» был долгим. Он наметился еще во время работы над «Проблемами генезиса феодализма в Западной Европе» (1970). Более ощутимо тема эта стала вырисовываться в ходе анализа древнескандинавских