Басманная философия

Басманная философия

Ровно 150 лет назад, 14 (26 н. ст.) апреля 1856 года в Москве, месяца не дожив до шестьдесят второго дня рождения, умер Петр Яковлевич Чаадаев, первая жертва русской судебной психиатрии. В последующие 150 лет русская философия тщетно пыталась пристроить его на какую-нибудь из своих многочисленных полок, но так и не преуспела. Чаадаев принадлежал к счастливой, несмотря на все ее несчастья, плеяде русских синкретических талантов — он сформировался задолго до рокового разделения, испортившего всю русскую жизнь и губящего ее до сих пор. Как и Пушкин, и Боратынский, и Гоголь, он не был ни славянофилом, ни западником, ни чистым мыслителем, ни публицистом, ни государственником, ни заговорщиком, он был всем сразу. Первый поэт — Пушкин, первый прозаик — Гоголь, первый философ — Чаадаев, сочетавший, как и первые два, любовь и отвращение к Отчизне органически и ненасильственно. Пушкина убили в тридцать семь, Гоголь надорвался в сорок два, Чаадаев после тридцати семи жил анахоретом, под запретом и надзором. Эти трое могли порвать русский круг — но мироздание печется о своем гомеостазисе. После них все устроилось очень удобно: интеллигенция поделилась на левых и правых, левые с правыми терзали друг друга, а русская жизнь шла себе независимо, и народ мог быть вполне доволен тем, что интеллигенция, не тревожа его сна, выясняет отношения сама с собою.

Всем трем зачинателям русской культуры было даровано единство — то самое, о котором с такой завистью писал Мандельштам в лучшей, кажется, из статей о Чаадаеве, написанных по-русски (лучшую книгу в Европе о нем написал краковский славист Гжегош Пшебинда — Иоанн Павел II высоко ценил эту работу, сорвавшую с образа Чаадаева множество ложных ярлыков). Они не делят Россию на Восток и Запад, не боготворят щей и лаптей, не молятся на Петра (в «Апологии сумасшедшего» Чаадаев ясно пишет, что все российское западничество — вынужденный и не всегда лучший ответ на собственную пустоту; рецептов ищут в Европе, потому что не могут найти в собственном прошлом). Чаадаев обнаруживает в России главную беду — она и была той его «единственной мыслью», на неотвязность которой он сам жаловался в письме Пушкину: ни одна мысль, ни одна вера не усвоена тут глубоко. Закон отсутствует. Вместо истории главенствует природа, а она всегда циклична. О «замкнутом круге» русского существования Чаадаев говорит постоянно: о, видел бы он…

Как оно всегда и бывает, Россия прочла первое из восьми философических писем — и этого оказалось достаточно для обвинения в безумии. Между тем семь оставшихся писем, столь отличные по тону от первого, хлесткого и горького, могли задать российской истории иной вектор, а русской философии — иной тон. Но именно первое, призванное встряхнуть читателя и подготовить к восприятию чаадаевского позитива, оказалось последним. Прочие ходили по рукам в ограниченном кругу. Никакая революция не реабилитировала Чаадаева, ибо он покусился на святая святых национальной жизни — отказ от истории. Ему это казалось вывихом, а это было выбором, сознательным, обоснованным и тщательно оберегаемым. Николай I так взбесился после публикации первого же письма именно потому, что ощутил силу автора: ясно было, что писал его человек с убеждениями. А именно этого-то в России и не могут позволить никому: притворяйся кем хочешь, простительно. Но не смей ни во что верить по-настоящему. Если ты церковник — благословляй власти; если государственник — облизывай вышестоящего государственника; если борец — изобличай злоупотребления и поигрывай в террор. Не смей только иметь убеждения: ведь это смертельно. Это означает конец нашей уютной внеисторической бесконечности.

Сегодня уже ясно, что «выбор России», которого сроду не понимали ни Гайдар, ни его оппоненты, заключается именно в том, чтобы отказаться от самой идеи прогресса. И, может быть, в этом есть здоровое зерно. Наблюдая сегодняшнюю Францию, да и Штаты, да и Германию, мы ясно видим, до чего доводит прогресс. Чаадаев не дожил до «заката Европы» и тем более не застал даже первых признаков будущей политкорректности, он искренне видел на Западе торжество христианской цивилизации — именно потому, что эта цивилизация уничтожила рабство. Можно догадываться, как он приветствовал бы победу северян в Штатах и какое радостное подтверждение своих теорий видел бы в этом. Но он не застал кризиса Запада, его фактического краха, не застал фашизма, выросшего из демократии, и диктатуры масс, выросшей из просвещения. Он не успел оценить вечного преимущества России — страны, в которой ничто не начиналось и все вязло. Ради продления своего циклического внеисторического бытия она схарчит и не такого сильного мыслителя, как Чаадаев. Ей не надо ни пылкой веры, ни нравственного кодекса, ни прогресса — потому что все это размыкает круг, а у линейной истории есть начало и конец. Что не рождается — то и не умирает.

Поистине надо быть сумасшедшим, чтобы этого не видеть. И еще более сумасшедшим — чтобы пытаться это преодолеть.

26 апреля 2006 года

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Раздел III. Философия

Из книги Писатель и самоубийство автора Акунин Борис

Раздел III. Философия — Старые философские места, одни и те же с начала веков, — с каким-то брезгливым сожалением пробормотал Ставрогин. — Одни и те же! Одни и те же с начала веков, и никаких других никогда! — подхватил Кириллов с сверкающим взглядом… Ф.М. Достоевский.


ФИЛОСОФИЯ И ЛИТЕРАТУРА

Из книги Миры и столкновенья Осипа Мандельштама автора Амелин Григорий

ФИЛОСОФИЯ И ЛИТЕРАТУРА «КАНЦОНА» Неужели я увижу завтра — Слева сердце бьется, слава, бейся! — Вас, банкиры горного ландшафта, Вас, держатели могучих акций гнейса? Там зрачок профессорский орлиный, — Египтологи и нумизматы — Это птицы сумрачно-хохлатые С жестким


5.6. Философия сытых

Из книги Метафизика пата автора Гиренок Фёдор Иванович

5.6. Философия сытых «Все христианские народы, — писал Г. Федотов, — могут считать себя „дважды рожденными“…» (9, с. 3). Вторым рождением устанавливается то, что Б.Вышеславцев называл «человеком с сердцем». «Человек „без сердца“ есть человек без любви и без религии,


ФИЛОСОФИЯ НИЩЕТЫ

Из книги Пришествие капитана Лебядкина. Случай Зощенко. автора Сарнов Бенедикт Михайлович

ФИЛОСОФИЯ НИЩЕТЫ Для обозначения третьего измерения бытия у каждого было свое слово.Пастернак говорил: Царство Божие, История. Булгаков — бессмертие, вечность. Мандельштам называл его телеологическим теплом. Блок — музыкой.Но разве дело в названии? Важно другое: то, что


Раздел III. Философия

Из книги Писатель и самоубийство. Часть 1 автора Акунин Борис

Раздел III. Философия — Старые философские места, одни и те же с начала веков, — с каким-то брезгливым сожалением пробормотал Ставрогин. — Одни и те же! Одни и те же с начала веков, и никаких других никогда! — подхватил Кириллов с сверкающим взглядом… Ф.М. Достоевский.


3. Философия

Из книги Сексуальная жизнь в Древней Греции автора Лихт Ганс

3. Философия Мы вступаем в совершенно иной мир, вчитываясь в «Эннеады», или разделенные на девять книг сочинения Плотина из Ликополя (третий век нашей эры). Неутомимый, полуслепой, физически надломленный создатель неоплатонизма часто затрагивает проблему любви; однако он


Б) Философия

Из книги Сексуальная жизнь в Древнем Риме автора Кифер Отто


3. Философия

Из книги Сексуальная жизнь в Древней Греции автора Лихт Ганс


Монистическая философия Чжу Си

Из книги Мифы и легенды Китая автора Вернер Эдвард

Монистическая философия Чжу Си Сочинения Чжу Си, и прежде всего трактат «Высший принцип (ли) и Первичная материя (чжи)», показывают, что его философия носила монистический характер. Вот один из примеров: «В пространстве между Небом и Землей существует и Высший принцип, и


«Философия может существовать только там, где свобода». Философия в СССР (1960–1980–е годы)

Из книги «Крушение кумиров», или Одоление соблазнов автора Кантор Владимир Карлович

«Философия может существовать только там, где свобода». Философия в СССР (1960–1980–е годы) (беседа Владимира Кантора с Андреем Колесниковым и Виталием Куренным) Что такое философия в СССР в 1960–1980–е годы? Где она существовала реально — в «подполье», в неформальных группах,


Ай, философия… На связи

Из книги Самоучитель олбанского [HL] автора Кронгауз Максим Анисимович

Ай, философия… На связи В русском языке в последнее время распространились две новые формулы прощания, которые показали мне, что я окончательно и бесповоротно устарел.[131]Первая из них построена по аналогии со стандартными формулами прощания с предлогом до: До свидания!


Философия в красках

Из книги Русская средневековая эстетика XI?XVII века автора Бычков Виктор Васильевич


1. Нужна ли философия?

Из книги Другая наука. Русские формалисты в поисках биографии автора Левченко Ян Сергеевич

1. Нужна ли философия? Вопрос о мировоззрении в науке о литературе обычно не ставится, и в этом есть заслуга формалистов, требовавших спецификации своего предмета. Тем не менее, говорить об отсутствии соответствующего фона вряд ли приходится. Философско-идеологические


Философия

Из книги Гуманитарное знание и вызовы времени автора Коллектив авторов

Философия Далеко не во все эпохи отношение к философии было идеально позитивным. В 1850 г. министр просвещения России князь П. А. Ширинский-Шихматов поставил вопрос о том, что «польза философии не доказана, а вред возможен». По настоянию министра были закрыты многие кафедры