Стоп, машина!

Стоп, машина!

Это история о том, как все непросто. Тем, для кого все просто, я советую ее не читать — разговор пойдет о неоднозначных вещах. В России полно навешивателей ярлыков, готовых клеймить все, чего они не понимают. Их сразу просят удалиться.

55 лет назад, в апреле 1952 г., в «Литгазете» появилась статья психолога Михаила Ярошевского «Кибернетика — служанка мракобесов». С тех пор считается: кибернетика была заклеймена в СССР как «буржуазная лженаука» наряду с генетикой по личной команде Сталина и Жданова.

К реальности эта сплетня не имеет отношения. Статья Ярошевского доказывает: сталинская Россия — со всеми зверствами и абсурдом — была страной глубоко религиозной, а выдающийся специалист по истории языка Ярошевский писал отповедь Норберту Винеру вовсе не страха ради иудейска. Он защищал нечто куда более важное, нежели Сталин и Жданов, и делал это по собственной инициативе. Статья чуть не стоила ему жизни, и без того-то висевшей на волоске.

Ярошевский родился в 1915 г. В феврале 1938-го его, аспиранта Ленинградского университета, взяли одновременно с историком Львом Гумилевым и арабистом Теодором Шумовским: оказывается, они были главами боевых «троек» в террористической организации, намеревавшейся убить Жданова и взорвать Дворцовый мост. Отсидел в «Крестах» больше года, в бериевскую «оттепель» вышел, воевал. В 1945-м защитил кандидатскую о лингвистическом учении Потебни. Но в первую очередь интересовался психолингвистикой и психологией познания. Его научным руководителем был Сергей Рубинштейн. Успешно работал в Москве, в Институте философии АН СССР. Его статья «„Холодная война“ и психология» была замечена «Правдой» — несколько американских коммунистов в те времена даже попали под суд за ее распространение в Штатах.

Летом 1950 г. замдиректора института Трошин предложил ему стучать на безродного космополита Рубинштейна. Не желая доносить на учителя, Ярошевский срочно отбыл в Сталинабад (ныне Душанбе) — якобы по добровольному почину создавать кафедру психологии. Впоследствии перебрался в Кулябский пединститут, где и преподавал, но в Москву из Таджикистана время от времени наведывался.

В один из таких визитов весной 52-го зашел в «Литгазету». Там два молодых физика рассказывали об успехах кибернетики. Он заспорил с ними, и завредакцией предложил ему изложить свою позицию развернуто. Статья вышла, Ярошевский отбыл в Куляб. А через месяц — вызов в Москву, обвинение в разглашении гостайны. В статье «Кибернетика — служанка мракобесов» был пассаж: «Советские ученые непрерывно совершенствуют математические машины. Одним из высших достижений в этой области являются автоматические, быстро действующие электронные счетные машины советской конструкции». Военная прокуратура заинтересовалась — откуда информация?! Он сумел доказать, что ссылался на опыт классиков математической науки Чебышева и Крылова, раньше американцев обосновавших теоретическую возможность машинного счета, а про электронные счетные устройства написал гадательно — мы с нашей марксистской наукой в любой области обязаны опережать американских идеалистов. Следователь принял во внимание его почти безвыездное пребывание в Кулябе, решил, что получать там информацию о советских счетных машинах психологу и впрямь было затруднительно, — и отпустил.

Он еще 10 лет прожил в Средней Азии, по возвращении стал одним из создателей Института истории естествознания и техники АН СССР, где работал до конца дней, редактировал первый советский Психологический словарь, опубликовал десятки выдающихся работ по истории и методологии познания, в последние годы жизни лечился в США и умер там в 2001 г. Его биография, научные воззрения и печальная история с кибернетикой изложены в книге А.Петровского «Записки психолога» и других источниках, что не мешает нашим современникам вывешивать пресловутую статью на своих форумах и издеваться над ее недальновидным автором.

Между тем и в статье все не так просто, и в спор с молодыми физиками, энтузиастами новой науки, Ярошевский втянулся не ради славы гонителя всего живого и прогрессивного. Спор между «физиками» и «лириками» продолжался долго — одной из наиболее ярких реплик стало стихотворение Роберта Рождественского начала 70-х «Программистам, обучающим ЭВМ»: «Учится писать стихи машина. Я не против! Я хочу помочь!» Поэт предлагал внушить машине мечты, сны и нелогичные поступки, без чего поэзии не бывает: «Спутает, что важно, что неважно, вымолвит: „Какие пустяки!“ Может быть, тогда машина ваша и напишет настоящие стихи». Программисты за словом в карман не полезли и ответили поэту устами Андрея Рассказова: «Пусть в ее башке — сплошная каша! Будет пусть сама себе судья! Может быть, тогда машина ваша сможет так стихи писать, как я».

Но к физико-лирической полемике проблема далеко не сводится. Будучи специалистом в теории языка, Ярошевский в своей статье резонно замечает: «Создаваемое народом в течение веков сложнейшее орудие обмена мыслями, каковым является язык, изображается кибернетиками в виде совокупности физических процессов». При всей наивности терминологии Ярошевского пуанта статьи — в принципиальной невозможности создания искусственного интеллекта: сложнейшие эмоционально-психологические механизмы неразложимы на математические составляющие; в некотором смысле это подход глубоко христианский, отрицающий каббалистическую попытку рационализировать свободную волю, творчество, душу. Именно об этом всю жизнь спорил с «формалистами» Чуковский, об этом же представители структурализма полемизируют со всем светом, пытаясь изобразить литературу как сумму рационально постижимых приемов и статистически учитываемых тропов, объявляя антинаучным любой другой подход. Ярошевского приводила в ужас попытка заменить человека машиной, приписать мыслящему существу сугубо рациональные алгоритмы мышления, что было похуже марксистских попыток объяснить все социальными и производственными стимулами. Словом, статья его по чистой случайности оказалась молотом в руках системы, но тогда в молот обращалось что угодно.

К счастью, никого из математиков за кибернетику посадить не успели, что спасло Ярошевского от роли врача Тимашук, тоже ни в чем не виноватой. Она написала о неправильном (действительно неправильном) лечении Жданова, а два года спустя письмо подняли из архива, инициировав дело врачей, и наградили ее орденом Ленина. Сыну потребовались годы, чтобы доказать: мать не заслуживала ни ордена, ни проклятий. Она всего лишь была профессиональным врачом, как Ярошевский — профессиональным психологом. Он защищал право человека на душу, что по меркам советской империи, оказывается, было более приемлемо, нежели тотальная механизация, рационализация и унификация. Это один из парадоксов советской истории, над которым нам еще думать и думать.

Прошло 55 лет. Искусственного интеллекта, наделенного собственной волей, так и нет. Интересную интерпретацию его принципиальной невозможности и элегантную версию доводов о лженаучности кибернетики в целом предложил два года назад философ Константин Крылов, профессиональный математик по первому образованию. Еще раньше Лем обосновал это в «Дознании». Штамп насчет кибернетики — «буржуазной лженауки» жив поныне. Об авторстве Ярошевского (между прочим, выпустившего в 90-е два сборника «Репрессированная наука») никто не вспоминает. Дело структурализма в литературоведении живет и побеждает. Немногочисленные уцелевшие «лирики» продолжают отчаянно настаивать, что душа иррациональна и непредсказуема. Их обвиняют в антинаучности, волюнтаризме и тоталитаризме. Все непросто, очень непросто, но кому сейчас какое дело?

16 апреля 2007 года

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

МАШИНА ОПЫТА

Из книги «Матрица» как философия автора Ирвин Уильям


Глава З Священная машина

Из книги Небесные учителя [Космический код древности] автора Дэникен Эрих фон

Глава З Священная машина Загадка ковчега. — «Древний старик былых дней». — «Машина манны». — Древний плутониевый реактор. — Избранные для эксперимента с питанием. — Легенда оПарсифале. — Тайна ордена тамплиеров. — Сокровище ОукАйленда. — Датирование с помощью


Глава 16 ЖЕРЕБЁНОК И МАШИНА

Из книги Завет внуку автора Гейченко Семен Степанович

Глава 16 ЖЕРЕБЁНОК И МАШИНА Один жеребенок остался сиротой. Он был еще совсем маленький. Его звали Сенька. Мать кормила его своим молоком. После смерти кобылы жеребенок сдружился с шофером грузовой машины и бегал за ней, как когда-то бегал за кобылой. А когда машина


Олег Кильдюшов СССР КАК МАШИНА ПО ПРОИЗВОДСТВУ НАЦИЙ: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА (с примерами из советского спорта)

Из книги СССР. Жизнь после смерти автора Коллектив авторов

Олег Кильдюшов СССР КАК МАШИНА ПО ПРОИЗВОДСТВУ НАЦИЙ: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА (с примерами из советского спорта) Прежде чем перейти к некоторым аспектам советской теории и практики национального строительства – а чтобы осветить их в полной мере, не хватит никакой