Бунт в канун заморозков

Бунт в канун заморозков

185 лет назад, 14 (26) декабря, «на очень холодной площади» (Тынянов, кажется, преувеличил ? погода была пасмурная, скорее мягкая, 8 градусов мороза) произошло одно из самых мифологизированных событий русской истории.

Когда эта история будет описана не с классовых, а с более объективных позиций, когда будет окончательно похерена мысль о «формациях» и мир наконец признает, что всякая страна развивается по собственной схеме,? будет подробно разобран и русский четырехтактный цикл с его революцией, заморозком, оттепелью и стагнацией. На переломе от революции к заморозку в России непременно случается «бунт элит». Это явление закономерное: тот, кто еще вчера был передовым отрядом этой самой революции, тот, кого она вознесла и наделила баснословным могуществом, а главное ? тот, кто искренне в нее верил, категорически не готов снова признавать себя винтиком. Между тем любая «стабилизация» ? при формальном сохранении вектора и полном внутреннем перерождении ? как раз и требует того, чтобы недавние хозяева страны перестали высовываться и заново отстроились. Среди них обязательно найдется тот, кто возмечтает о перевороте,? и ясное дело, что это будет персонаж противоречивый: революции и войны редко выигрываются ангелами. Иное дело, что самый тщеславный бунтарь все-таки лучше наступающего тоталитаризма, враждебного к любым талантам и удобного только для посредственностей. Наступление заморозка окончательно фиксируется расправой над неоднозначными и талантливыми личностями, решившими не поступаться достоинством. Бунту элит обычно предшествует «равноудаление» ? когда ближайший соратник главного революционера или крупный теоретик времен великого перелома вынужден бежать за границу (выехать в ссылку) и оттуда отправлять гневные инвективы: такова была участь Курбского, Троцкого, впоследствии Березовского, близок к ним типологически и случай «хромого» Николая Тургенева. Но бегство ? выход паллиативный, направленный исключительно на личное спасение. Те, кто думает не только о спасении жизни или имущества, но и о собственной чести ? и чести своего класса, только что ощутившего себя хозяином истории,? вступят в заговор, рискнут и, разумеется, потерпят поражение. Не потому, что плохо подготовились, а потому, что ходу истории не могут противостоять ни царь и ни герой.

Предвестием 14 декабря было восстание Семеновского полка 1820 года: поводом к восстанию послужило зверство полковника Шварца, типичного аракчеевского офицера, избивавшего солдат и хамившего офицерам. Аракчеевщина, в сущности, и сводилась к тому, что на место сознательной и преданной службы явилась палочная дисциплина, торжество формальности в частностях и произвола в главном. В анонимной статье «Семеновская история», которую Герцен поместил в «Полярной звезде», о семеновцах говорилось: «Это был полк, где не существовало телесного наказания, где установились между солдатами и офицерами человеческие отношения, где, следовательно, не было и не могло быть ни грабежа казны, ни грабежа солдат. По выправке солдаты были не хуже других гвардейских, но, кроме того, это был народ развитой, благородный и нравственный». Автор подчеркивал, что все эти качества развились в солдатах ? и офицерах ? после заграничного похода.

Надо было напомнить армии, кто тут у нас хозяин; Аракчеев призван был нагнуть поколение победителей ? и преуспел, но кое-кому это не понравилось. Сначала «Союз благоденствия», а затем два офицерских тайных общества ? Северное и Южное ? вознамерились, вызвав тем язвительное замечание Грибоедова, «перевернуть государственный быт России».

Если выстраивать типологию этого явления ? а типология как раз и помогает выявить фабульный костяк пьесы, которая в разных декорациях разыгрывается у нас вот уже шестой век,? предшественником декабристов был Артемий Волынский, о котором Рылеев не зря написал едва ли не лучшую свою «Думу», страшную «Голову Волынского».

В отличие от олигарха Меншикова, молодой сподвижник Петра Волынский был человеком жестоким до зверства, ценившим не столько деньги, сколько власть,? и хотя его заговор против императрицы был во многом плодом бироновской клеветы, не исключено, что о захвате трона он мечтал и в самом деле. Недавний преобразователь России, младший из птенцов гнезда Петрова наотрез отказывался мириться с бироновщиной, с произволом ничтожеств, с идиотизмом самой Анны Иоанновны ? и поплатился головой. Волынский был отнюдь не образец милосердия, но исторические деятели вообще редко бывают моралистами; общественным мнением он был канонизирован, поскольку выступил против тупого, бездарного, трусливого сатрапства ? а оно в России всегда ненавистней, чем жестокий герой-одиночка.

Павел Иванович Пестель тоже был человек жесткий и по-своему страшноватый ? другие не бунтуют; Пушкин точно угадал в нем Брута, о чем Давид Самойлов написал едва ли не самое известное свое стихотворение,? но ведь и Брут убил Цезаря не по корыстным личным мотивам: он республику защищал.

Представления о будущем устройстве России были у бунтовщиков 14 декабря самые приблизительные и тоже, в общем, тоталитарные, что Пьецух отлично показал в «Роммате». Они выходили на Сенатскую площадь не за народ ? «страшно далеки они от народа», и это взаимно. Это бунт активных делателей истории, не желающих становиться винтиками; бунт желающих и умеющих служить, но не готовых прислуживаться ? а только прислуга и нужна победившей сатрапии. Кто бы спорил, декабристы были отнюдь не ангелы, и смерть Милорадовича, смертельно раненного пулей Каховского и штыком Оболенского, остается на их совести: как к Милорадовичу ни относись, а человек он был честный и генерал образцовый.

Однако мифология декабризма отличается удивительным обаянием и благородством, воспитательное ее воздействие невозможно переоценить: отличительная черта бунта элит, многократно отмеченная Окуджавой в его интервью и романах о декабризме,? бескорыстие. Это не алчное восстание масс, желающих все отнять да и поделить; это битва за нематериальные привилегии ? за право не чувствовать себя рабом. Вот почему осуществляются такие бунты теми, для кого живо понятие чести,? прежде всего военными.

В русском ХХ веке такой бунт элит обнаруживается легко ? это антисталинская позиция Тухачевского, единственного из всего маршальского корпуса, кто фрондировал в открытую. Был ли заговор Тухачевского или его грамотно придумал Шелленберг ? мы вряд ли узнаем достоверно; нельзя сомневаться только в том, что Тухачевский Сталину противостоял и с ним полемизировал. И опять перед нами военный, опять любимый коллегами и солдатами, амбициозный, жестокий (вспомним подавление Тамбовского восстания 1921 года),? но свой миф есть и у него, ибо бунтарь-одиночка или даже заговорщик всегда симпатичней диктатора и подчинившегося ему стада.

И снова перед нами не ангел, что ж поделаешь,? но ангелов-то как раз полно, это благодаря их ангельскому терпению Россия неизменно вползает в заморозок, в царство Николая Палкина, из которого выходит шатаясь и спастись может только оттепелью, хотя бы и самой половинчатой.

24 декабря 2010 года

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

13. Общественное сознание и партии в канун первой революции

Из книги Евреи, Христианство, Россия. От пророков до генсеков автора Кац Александр Семёнович

13. Общественное сознание и партии в канун первой революции Советские историки, описывая общественные движения этого периода, всегда зацикливались на радикальных кружках типа «Народной воли», неонародничества или марксистских группках, представляя их лучом света в


В КАНУН

Из книги Погаснет жизнь, но я останусь: Собрание сочинений автора Глинка Глеб Александрович

В КАНУН Жизнь и свободна, и узка В унынии и в счастье, Она частица от куска Иль целое по части. Бой петухов иль бой часов И в сердце перебои. Оплот основ, упругость слов, Всё ничего не стоит. Нельзя минувшее вполне Ни осознать, ни смерить, Когда подходит в тишине Великий


Русский бунт

Из книги Боже, спаси русских! автора Ястребов Андрей Леонидович

Русский бунт Для многих вещей Пушкин нашел единственно верные слова. Вот, например, о русском бунте: «Бессмысленный и беспощадный». Многим пришлось убедиться в этом лично.Еще Астольф де Кюстин (проницателен был француз!) предчувствовал, что русский бунт может быть ужасен:


Бунт маленького человека

Из книги Истина мифа автора Хюбнер Курт

Бунт маленького человека Противоречиво отношение русской литературы к водке. С одной стороны, пьяный прекрасно вписывается в мифологию русского характера, его размаха и удали, с другой – злоупотребление чем угодно (властью, напитками) у нас в России воспринимается как


3. Живопись как бунт

Из книги Сенная площадь. Вчера, сегодня, завтра автора Юркова Зоя Владимировна


Холерный бунт

Из книги Быт и нравы царской России автора Анишкин В. Г.


Вольница и бунт Разина

Из книги «Крушение кумиров», или Одоление соблазнов автора Кантор Владимир Карлович

Вольница и бунт Разина Все расходы, связанные с укреплением ослабленного Смутой государства и непрерывной борьбой с внешними врагами, ложились тяжелым бременем на плечи населения. Восстановление порядка в государстве сопровождалось новой кабалой и еще большим


4. Языческий бунт в России и Западной Европе

Из книги Повседневная жизнь Монмартра во времена Пикассо (1900—1910) автора Креспель Жан-Поль

4. Языческий бунт в России и Западной Европе Ведь если Россия является сакральным пространством, особым образом устроенным, которое живет по законам, неподвластным принципам жизнеустроения остального мира, то бог этого места, разумеется, не наднациональный Бог, для


2.2 Народный бунт и возрождение почвенного язычества

Из книги Без Москвы автора Лурье Лев Яковлевич

2.2 Народный бунт и возрождение почвенного язычества Отсюда следует второе обстоятельство. Антихрист нелегитимен, он может придти к власти, только опираясь на народный бунт самых низших и эксплуатируемых слоев общества. Св. Ириней Лионский замечал еще во II веке:


Бунт и праздник

Из книги Энциклопедия славянской культуры, письменности и мифологии автора Кононенко Алексей Анатольевич


Бунт на стадионе

Из книги Зачем идти в ЗАГС, если браки заключаются на небесах, или Гражданский брак: «за» и «против» автора Арутюнов Сергей Сергеевич


Канун

Из книги О русской истории и культуре автора Панченко Александр Михайлович


Канун чего?

Из книги автора

Канун чего? Из сказанного следует, что каждый исторический тип знания имеет свою теорию перехода, пограничья. Все эти типы знания всегда были концентрированным выражением знания о мире и предельным выражением возможностей человеческого миропонимания, своего рода