Русская Касталия

Русская Касталия

Ровно 80 лет назад, осенью 1930 года, Герман Гессе приступил к написанию дилогии, принесшей ему через 16 лет Нобелевскую премию, — она состоит из повести «Паломничество в страну Востока» (1930–1931) и романа «Игра в бисер» (1931–1942). Об этих книгах, столь культовых в среде позднесоветского студенчества, можно говорить долго, но нас сейчас интересует один аспект бисерной утопии, а именно Касталия.

Иногда «Игру в бисер» называли антифашистской (чаще у нас, чтобы протащить ее в легальное поле) — но Гессе, так сказать, заглядывает «за фашизм», в те времена, когда после неизбежных катаклизмов, вызванных крушением главных мировых систем, общество начнет вырождаться. Победа над фашизмом будет не только триумфом человеческого духа, но и величайшим испытанием для него; в конце ХХ века станет понятно, что великие теории на практике приводят к великой крови, а потому лучшим способом самосохранения для человечества будет — не думать.

Постмодернизм, уравнявший и осмеявший любые догмы; постиндустриальный культ потребления, заменивший культ творчества; даже наше нынешнее духовное прозябание в состоянии полнейшей идейной неопределенности — все это реакции на ХХ век с его бойнями, и все это вместе Гессе назвал «фельетонистической эпохой». Он точно угадал главные ее приметы: самодовлеющую иронию, непременно предполагающую и насмешку автора над собой; попытку свести историю к анекдоту; вещизм, выражающийся в сугубо прикладном интересе к абстракциям (диссертация на тему «Ницше и дамские моды»); повальную моду на литературные опусы спортивных или светских знаменитостей, где имя важнее содержания…

Наступление же фельетонной эпохи автор склонен объяснять «симптомами ужаса, охватившего дух, который на закате эпохи мнимого процветания и мнимых побед внезапно оказался перед пустотой, перед тяжкой материальной нуждой, перед полосой политических и военных бурь и перед стремительно растущим недоверием к самому себе, к своей силе и достоинству, наконец к собственному существованию».

Вот все это, в точности, мы сейчас и переживаем; и единственно адекватным ответом на такое положение вещей является не борьба с ним, почти наверняка напрасная, не просветительство, не попытка противопоставить фельетонизму что-то серьезное и правильное, — а уход гуманитариев, творцов и мыслителей в Касталию, которую прочий мир заботливо, хоть и не слишком щедро содержит. Главным занятием кастальского братства является игра в бисер, которая, если сегодня перечесть текст, больше всего похожа на предсказанный в тридцатые годы структурализм: «Игра игр развилась до некоего универсального языка, посредством которого оказывается возможным выражать ценности духа в осмысленных знаках и сопрягать их между собой». Однако по большому счету совершенно не важно, чем занимались ученые и художники в прелестном и отдаленном уголке; важно наличие такого уголка.

В апреле этого года Виталий Третьяков выступил в «Известиях» с призывом «Даешь гуманитарное Сколково!», и мысль эта, сама по себе исключительно здравая и своевременная, потонула в хоре насмешек — причем смеялись не столько форумные завсегдатаи, которым решительно все равно, о чем улюлюкать, а и гуманитарии-профессионалы, которым сам Бог велел радоваться такой перспективе. Думаю, тут все дело в термине «Сколково».

В сознании многих Сколково ассоциируется с попыткой идеологизации точных наук, с нагибанием олигархата, дабы он выделил деньги на питомник гениев, и даже с марфинской шарашкой, описанной Солженицыным. Кампанейщина способна бросить тень на любую светлую идею. Вдобавок Сколкову сильно мешает прагматизм — двигателем науки всегда являлись идеалистические соображения, а в Сколкове ей предлагается вдохновляться государственными поощрениями, скорыми внедрениями и финансовыми эффектами. Заметим, что только что получивший Нобелевскую премию графен воспринимался поначалу как эффектное, но совершенно бесполезное открытие, а Андрей Гейм успел даже получить Шнобелевскую премию за самые абсурдные научные интересы (правда, тогда он занимался не графеном, а поведением лягушек в магнитном поле; но не забудем и того, что за Шнобелевкой уже трижды следовала Нобелевка).

Нам не нужно гуманитарное Сколково. Нам нужна Касталия, то есть нечто радикально отделенное от идеологии и нужд момента. Государство, в общем, должно платить гуманитариям за то, чтобы они занимались своим делом и не путались под ногами — а то количество безработных или люмпенизированных филологов и историков стало сегодня критическим. И спонсировать их государство должно не потому, что от их исследований — пусть даже социологических, объективно полезных, — возможен в будущем какой-то толк, а потому, что гуманитарные изыскания являются наиболее душеполезным, наиболее достойным занятием человека. А государство в идеале — если оно действительно заботится о самосохранении — должно стремиться именно к тому, чтобы обеспечить максимум своих подданных достойными занятиями.

Что до вечного и сильно уже поднадоевшего вопроса «Откуда деньги?», то Гессе уже на него ответил в той же «Игре», где магистр Кнехт отвечает на язвительную реплику Плинио Дезиньори: «Касталия стоит стране в год хорошенькую сумму». «Да уж, — отвечает Кнехт, — сумма эта составляет примерно десятую часть того, что страна в воинственные времена расходовала на вооружение солдат». В России столько безумных трат — от демонтажа Петра до молодежных движений, — что как-нибудь небольшая сеть университетов, колледжей и клубов не разорила бы бюджета. Есть и почти идеальное место для такого гуманитарного академгородка — Переделкино с его традициями писательского поселка. Оно могло бы стать сущей Меккой для интеллектуалов всего мира — тем более что Россия вообще многократно доказала необходимость среды для научного или художественного творчества и всегда преуспевала в создании таких сред.

Тут и общество «Арзамас» с его обедами и шубами, и бесконечные кружки середины позапрошлого века, и огромная субкультура подполья, и башня Вячеслава Иванова, и новосибирский Академгородок с клубом «Под интегралом», и Тартуская школа, которая кажется выстроенной по лекалам Гессе (тем более что и занимались там почти тем же, и отбирали людей по тем же принципам). Россия сильна не столько в технических прорывах, для которых обычно в самом деле требуются шарашки, сколько в создании прекрасных, уютных, легендарных субкультур — иногда подпольных, иногда легальных. В силу разных причин сектантство становится здесь оптимальной формой религиозной жизни, о чем — каждый со своих позиций — убедительно рассказали А. Эткинд (в «Хлысте») и М. Эпштейн (в «Новом сектантстве»). Гуманитарная субкультура в Переделкине — при условии полного государственного невмешательства в ее научную и культурную деятельность, — была бы оптимальной моделью сегодняшней русской Касталии, и это было бы то самое, что Россия сегодня может предложить миру в духовной сфере. Грубо говоря, сделать там еще один Тартуский университет (сам он, сколько могу судить, сегодня далек от прежнего блеска) и окружить его сетью клубов, фестивальных залов, дискуссионных и гастрольных площадок — вот рецепт, позволяющий задействовать множество безработных рук и голов, а заодно инициировать в Отечестве настоящее брожение умов. Тем более что весьма скромные средства, которые на это в самом деле могут понадобиться, будут в противном случае не потрачены на что-то дельное, а попросту разворованы, как это бывает со всеми российскими деньгами, не вложенными в великий и бесполезный проект.

Не надо нам гуманитарного Сколкова. Даешь Касталию. Тем более что осколок ее по-прежнему жив на каждой московской кухне.

7 октября 2010 года

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Русская Античность

Из книги Избранные труды. Теория и история культуры автора Кнабе Георгий Степанович

Русская Античность Предисловие Само название этого раздела требует некоторых пояснений, дабы читатель мог сразу судить о его содержании. Неожиданное и поначалу озадачивающее словосочетание «русская античность» призвано указать на то, что на последующих страницах


Русская школа

Из книги Кратчайшая история музыки. Самый полный и самый краткий справочник автора Хенли Дарен

Русская школа Если у русской классической музыки есть отец – основатель, то это, вне всякого сомнения, Михаил Иванович Глинка. Музыканты – националисты отличаются как раз тем, что используют в своих произведениях народные мелодии. Глинку с русскими песнями познакомила


Русская свадьба

Из книги Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (XVIII — начало XIX века) автора Лотман Юрий Михайлович

Русская свадьба К. Вагнер по оригиналу Е. М. Корнеева. Гравюра резцом, акв.


РУССКАЯ ПИРАМИДА

Из книги Календарь. Разговоры о главном автора Быков Дмитрий Львович

РУССКАЯ ПИРАМИДА Леонов сегодня значим, как никогда. Он понял больше остальных — и сумел, пусть впроброс, пусть полунамеками, это высказать; мы к его свидетельству подбираемся только сейчас. Обидно будет, если гений окажется погребен под общей плитой с надписью


Русская Германия

Из книги Германия. Пиво, сосиски и кожаные штаны автора Вольф Наталья


Русская женщина

Из книги Быт и нравы царской России автора Анишкин В. Г.

Русская женщина Знатная женщина XVI в. старалась не показываться на люди и не пряталась только от ближайших родственников или друзей.Из украшений знатные женщины носили золотые серьги с изумрудами и яхонтами, жемчужные ожерелья. Одежда была длинная и широкая из тонкого


Русская деревня

Из книги Гоа. Для тех, кто устал... жить по инструкциям автора Станович Игорь О.

Русская деревня Моржим даже в английском путеводителе двухлетней давности называется « русская деревня». Деревень на самом деле в Моржиме двадцать две. По нескольку деревень объединяются в административную единицу – панчиат. Так вот панчиат, расположенный по центру, и


Русская лирика

Из книги Ренессанс в России  Книга эссе автора Киле Петр

Русская лирика В пору моих постижений высших достижений мирового искусства интерес к лирике поэтов всех времен и народов был у меня постоянен, с неоднократными обращениями к античной лирике, к китайской или японской, вообще Востока и Запада, но тут же я возвращался, как


30. Касталия

Из книги Уроки чтения. Камасутра книжника автора Генис Александр Александрович

30. Касталия Впервые я прочел роман Гессе зимой 1973 года в пожарном депо рижского автобусного завода, лежа на санитарных носилках в пяди от цементного пола нетопленого гаража. На улице было минус десять, внутри – не больше. Фанерные стены защищали от ветра, но не мороза,


Русская община[21]

Из книги Масонство, культура и русская история. Историко-критические очерки автора Острецов Виктор Митрофанович


Русская аварка

Из книги Дочери Дагестана автора Гаджиев Булач Имадутдинович

Русская аварка С 1930 года сперва рядовой учительницей, а в 1942 году директором Ирганайской школы работала Елизавета Матвеевна Семенюк. Приехала она в этот отдаленный аул 16-летней девчонкой. За плечами Лизы Семенюк были 7 классов и какие-то курсы. С ней в Дагестан прибыли 15


19.2/ Тим Лири и Касталия

Из книги Параллельные общества [Две тысячи лет добровольных сегрегаций — от секты ессеев до анархистских сквотов] автора Михалыч Сергей

19.2/ Тим Лири и Касталия Особым случаем психоделической коммуны 1960-х в США была «Касталия» гарвардского профессора Тима Лири рядом с городком Миллбрук. Если сравнивать «Касталию» с «Проказниками» Кизи, то это был гораздо более интеллектуальный вариант. В ЛСД-коммуну Лири


Русская вера

Из книги Тень Мазепы. Украинская нация в эпоху Гоголя автора Беляков Сергей Станиславович

Русская вера Вопреки современным стереотипам украинская идентичность веками была связана вовсе не с униатством, а именно с православием. «Они исповедуют греческую веру, которую называют русской»[605], – писал об украинских козаках Гильом де Боплан. В Луцке на Волыни


Русская идея

Из книги Кровавый век автора Попович Мирослав Владимирович

Русская идея Анна Ахматова когда-то сказала, что не календарным, а настоящим началом XX века был 1914 год. Великая война – первая гроза XX века, за которой начались новые и новые катастрофы, и самая значительная из них – русский Октябрь. Можем сказать: настоящий, не